После вылитой порции негатива Эд замолкает и отворачивается от меня.
В воздухе теперь висит тяжёлая тишина. И я не пытаюсь её заполнить какими-то объяснениями.
За все десять лет нашей дружбы с Асей он ни разу не был таким критичным и враждебным к ней, как сейчас. Но причину этой ненависти мне надо обязательно выяснить.
Ночью я долго ворочалась и не могла уснуть. В голове звучали слова, которые я случайно услышала: «Для гостей ты душа компании, для друзей надёжный друг, а для меня лично ты подлец и обманщик…».
А следом его ответ: «Да будь я хоть трижды обманщик, изменщик и предатель…».
Мне кажется, что моя подруга знает что-то, чего не знаю я. И Эд боится её. Боится нашей дружбы и общения настолько, что решил рассорить нас.
Утром, как только Эд уезжает на работу, первым делом звоню Асе.
— Привет. — Стараюсь говорить бодро, будто я не провела ночь в перемалывании одной и той же мысли у себя в голове.
— Привет. Отдохнула?
— Да. Ась, что случилось вчера? — Уверена, она понимает, о чём я.
— Не по телефону, Наташ… Мы же встречаемся сегодня, как собирались?
— Да, но ненадолго.
Тянусь к ежедневнику, чтобы проверить планы.
Моя жизнь расписана практически по минутам уже не первый год. Любое отступление от графика сулит опозданиями везде, где только можно.
Я верчусь в вечном хаосе, где все постоянно торопятся и спешат.
В последнее время всё чаще ловлю себя на мысли, что такой ритм меня раздражает, как, собственно, и тёмные круги под глазами, которые проступают, несмотря на их старательную маскировку тональным кремом.
Пора бы плюнуть на многое и отдохнуть, но пока не получается.
Сейчас в жизни наших детей происходят судьбоносные события. Старший сын скоро женится, и я помогаю с организацией свадьбы. Средняя дочь заканчивает девятый класс и очень хочет перейти в десятый. Младший сын пытается совмещать второй класс и спорт на предпрофессиональном уровне.
И каждому из них я стараюсь помочь, наплевав на свои желания и хотелки.
— Сегодня как, опять на часик и не больше? — говорит мне в кафе подруга, понимая, что мне снова скоро надо убегать.
— Но ты же знаешь…
— Ты взвалила на себя всё и ничего не оставила другим.— Не даёт закончить, когда я киваю ей, соглашаясь с этим мнением, лишь бы она отстала с очередными нравоучениями и рассказала главное.
— Это семейная жизнь, ты просто отвыкла от этого после развода, — отмахиваюсь, стараясь отшутиться. — К тому же, твоя единственная дочь живёт за границей, и ты не знаешь таких забот, как я, когда все рядом.
Когда речь заходит о семье, мы словно оказываемся в разных вселенных: я в той, где куча обязательств, а она в той, где любовь к себе прежде всего.