В нашей паре я обычно отвечала за сердце, а она – за разум.
— Давай, рассказывай, я хочу всё знать: как отель, перелёт, хорошо ли кормили, как заход в море. – Накинулась я на неё с расспросами первая.
Она тихонько усмехнулась, и покачала головой.
— Ой нет, давай-ка ты начнёшь. Я вчера к Максу на страницу зашла, и чуть не обалдела, что он убрал ваши общие фотографии и семейный статус. Потом ты звонишь, оказывается, и живёшь уже не там… Ты, мать, что, совсем с ума сошла? Меня меньше двух недель не было, а ты тут успела дел натворить. Рассказывай давай.
И я всё ей выложила. Прямо всё-всё, как рассказывают только лучшим подругам.
После моего вдохновенного рассказа, Ксюша сидела, задумчиво помешивая свой чай, которого уже почти не осталось.
— Странная ты Варя, конечно. – Выдала она вердикт.
— Это ещё почему? Что именно странно? – Я совсем на неё не обижалась за подобные высказывания, будучи уверенной, что подруга говорит это любя.
— Ну не понимаю я, зачем ты столько лет бегала, скрывала свою дочку, а тут вдруг резко – бац, решила вывалить новости на Славу. Чего сразу было не сказать?
— Я думала, ты меня слушала.
— Слушать, не значит поддерживать. Я тебе сразу говорила, что надо ему рассказать, неправильно всё это.
— Как ты не понимаешь, не могла я тогда. Во-первых, меня всю колотило в его присутствии, а мне сказали не волноваться, я ведь в больнице уже на грани была. Как ты думаешь, если бы я сказала Славе тогда, что у нас будет ребёнок, он бы меня оставил в покое? Дал бы мне спокойно доносить ребёнка?
— Не знаю, чего сейчас гадать, что было бы да как. Можно было родить, и после этого ему сказать.
— Ты так говоришь, потому что тебя ещё не предавали. Вот представь, что ты пришла домой, и застала, как твой Эдик кувыркается с какой-то барышней.
— Фу, не говори так – бросила в меня сахарным саше Ксюша, и поморщилась.
— Ну вот. Я была так сильно обижена. Да и я же думала, у них там ребёнок будет. Мне казалось, что он нашу семью променял на другую, и мне не хотелось быть слабой стороной. Я хотела быть той, кто уйдет с гордо поднятой головой.
— Ну и дурочка.
— Сама такая.
— А сейчас всё, обижаться перестала?
Я ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, чтобы точнее передать, что послужило толчком для принятия этого решения.
— Понимаешь, я когда про Макса и Нину узнала, мне вся эта ситуация напомнила нас со Славой. Не буквально, конечно, а просто в целом. Они оба недоговаривали, врали, и вот к чему это привело. Сейчас в итоге пострадали все, да ещё и к этому прибавился один человек, то есть я. Вот я и перенесла их случай, на себя. Мне не хотелось бы, чтобы однажды, из-за наших со Славой решений больно было Софии. Поэтому я и решила, пока не поздно, попытаться восстановить хотя бы ту часть, которая восстановлению подлежит. И для начала рассказала Славе о дочери.