– Алин, умоляю, – неожиданно он падает передо мной на колени. – Только не развод!
Он издевается! Без ножа режет! Заживо!
Уж лучше бы сказал, что любит ее. Лучше бы валил на все четыре стороны. Мне так было бы проще… Отпустить, забыть и самой забыться. А он травит. Мучает. Деспот!
Ох, как было бы легко обрубить, если б не было чувств. А так из сердца вырывать приходится… С болью, с разочарованием, с воплями.
– Прошу, выслушай меня! – Дима обхватывает мои ноги и вдруг замирает, уставившись куда-то чуть ниже моего живота. – Алин… С тобой все в порядке?
Ничего не понимая, опускаю взгляд вниз и вдруг замечаю, что на светлых льняных брюках, прямо у развилки ног, расползается темное кровавое пятно.
Глава 11
Скорая, экстренная госпитализация, анализы, УЗИ и как итог неутешительный диагноз – самопроизвольное прерывание беременности. Или, говоря простым языком, выкидыш.
Дима оплачивает мне вип-палату, врачи сдувают пылинки, медперсонал проявляет участие, а я лишь смотрю в одну точку и чувствую, как из меня капля за каплей утекает жизнь.
Еще сегодня утром все было хорошо. Я пребывала в приподнятом настроении и думала о том, как оригинально сообщить любимому мужу о беременности. Прошло всего несколько часов, и вот мой мир уже разбит вдребезги: ни любимого мужа, ни беременности у меня больше нет. Я опустошена до предела. Выпотрошена, словно мумия.
Мимо меня ходят люди, но я не вижу лиц. Фоном звучат их голоса, но я не различаю слов. Такое ощущение, что я нахожусь глубоко под водой и шумы внешнего мира продираются через ее толщу. Я погружена в себя. И не уверена, что когда-нибудь смогу вынырнуть наружу.
Там слишком страшно. И слишком много боли.
– Алина! Алина! Вы меня слышите? – кто-то тормошит меня за плечо, и я нехотя отрываю взгляд от светло-голубой стены.
Передо мной девушка в белом халате. Должна быть, одна из тех, кто тут работает.
– Алина, к вам супруг рвется, – говорит она. – Я пущу его ненадолго?
Ответить не успеваю, потому что в эту секунду взволнованный Дима с громким возгласом «Она моя жена!» врывается в палату. Несколько секунд смотрит на меня глазами страдальца, а затем обращается к медсестре:
– Девушка, оставьте нас наедине.
Кивнув, она покидает палату, а Дима, не отрывая от меня пристального взгляда, приближается. Придвигает к моей койке стул и медленно на него опускается.
– Алин, почему ты не рассказала мне о беременности? – спрашивает с горечью.
– Хотела сделать сюрприз, – мой голос звучит тихо, почти бесцветно.