— Мои отношения с мужем, как и мой запах, не имеют к вам ровным счетом никакого отношения, — чеканю, стараясь звучать и выглядеть максимально неустрашимой. А саму трясет всю. Еще сильнее, чем до этого.
Мерзавец самоуверенно хмыкает:
— В живую ты еще интересней, чем по телефону. Как минимум яйца у тебя всяко побольше, чем у твоего муженька, — он вдруг ловит локон моих волос и по-хозяйски заправляет мне его за ухо. — Вот только, знаешь ли, яйца таким нежным девочкам вовсе не идут. Такие как ты созданы для того, чтобы их любили, — придвигается ближе к моему уху. — Преимущественно ночами. Горячо. И порой даже жестко. До пронзительных стонов.
Чувствую, как лицо горит. Рот сам собой открывается от смущения и возмущения. А глаза того и гляди из орбит вывалятся. Да мне собственный муж никогда подобных наглостей не говорил!
— Да ч-что в-вы… — выдавливаю едва дыша. — Я вообще-то замужняя женщина! А вы такие пошлости…
— Лер, давай не будем обманываться, — пресекает он строго. — Мы оба понимаем, что ты слишком гордая девочка, чтобы простить мужу подобное унижение. Значит развод, по сути, уже вопрос решенный. И ты это понимаешь не хуже моего. Только признать почему-то не желаешь.
— Допустим, — цежу, скрипя зубами от необходимости соглашаться с этим наглым представителем животного мира. — Это все еще не ваше дело, Артур. Вы уж меня извините, но мне правда пора идти…
— Неужели ты еще не поняла? — его пальцы сжимаются на моем запястье, обжигая кожу, и мужчина дергает меня в свои объятия, вынуждая оторопеть.
Глаза в глаза. Так близко, что даже неприлично. Но отстраниться не позволяет жёсткая рука на моей талии.
— Ч-что я должна п-понять? — смотрю в его непроницаемое лицо и боюсь услышать то, что он собирается сказать. Кажется, я вполне догадываюсь.
Он снова прикрывает глаза, и глубоко вдыхает:
— Я ведь уже объяснил. Ты — моя гарантия, — кажется он теряет терпение, и теперь мне становится по-настоящему страшно рядом с этим мужчиной. — Так что, хочешь ты того или нет, но ты поедешь со мной.
Я просто стою в шоке. Хуже этот день уже точно стать не может. Меня слегка пошатывает от сюрреалистичности происходящего, только чужие руки, крепко сжимающие талию не позволяют окончательно потерять равновесие.
Какого черта происходит? Это просто дурной сон какой-то…
— Да з-зачем я вам? — шепчу онемевшими губами. — Деньги, понятно. Но если Слава не вернет их, то какой вам толк от меня? На органы продать? В рабство?
— Все гораздо прозаичней, малыш, — он как-то хищно облизывается, глядя на мои губы, а затем перевод взгляд в глаза и совершенно серьезно выдает: — У меня на тебя стоит…