Наконец, «Камаро» даёт задний ход и выезжает из двора. Я не знаю, рада этому или разочарована тем, что Лисовский вот так просто сдался.
Дыхание неровное, словно я пробежала стометровку. Закрываю глаза и откидываюсь на подголовник.
И подпрыгиваю до потолка, когда в моё окно начинают стучаться.
Ник смотрит мне прямо в глаза, когда я берусь за ручку. Он кивает мне и я, пойманная в ловушку этого взгляда, снимаю блокировку. Дверца тут же распахивается, Лис ныряет ко мне в машину. Он хватает меня за волосы и со стоном впивается в мой рот. Меня прошивает от его вкуса: смеси ананасного сока и ментоловых карамелек. Губы сковывает морозное ощущение и его длит скользящий по ним жадный язык рычащего Лиса. Преследую его своим языком, прикусываю зубами, пытаюсь удержать губами. На секунду прислушавшись, я понимаю, что и сама мяукаю, как кошка.
Я бьюсь локтем о руль, затылок под неудобным углом прижат к подголовнику. Лис, который опирается на сиденье между моих ног, чтобы не свалиться, отцепляется от меня, окидывает взглядом салон, вылезает сам и тащит меня за собой. Захлопнув переднюю дверцу, распахивает заднюю и впихивает меня туда, ныряя следом. Я упираюсь головой в противоположное окно и тяну к себе Лиса. Он вцепляется в подол платья, задирает его вверх. Я слышу треск колгот, каблук моей туфли упирается в подголовник водительского сиденья и вот меня насквозь пронзает льдом.
***
– Так боялся, что мы никогда не будем вместе снова, – Никита поджимает рот и смотрит в окно, перебирая пальцами мои волосы. Его длинные ноги упираются в сдвинутое вперёд кресло. Я сижу рядом, задрав голые ступни на сиденье.
Обнимаю его твёрдый торс. Моё пальто и его смокинг валяются кучей на приборной доске, тёплый воздух из печки задувает мне в лицо, заставляя жмуриться. Прижимаюсь щекой к пышущему жаром телу.
– О, смотри, что я сделал! – Лис мягко отстраняет меня от себя, мимолетно улыбнувшись только губами и принимается расстёгивать рубашку.
– Гляди!
В свете уличного фонаря я разгладываю рисунок. Обвожу пальцами вытатуированные под сердцем Ника сидящие рядышком фигурки принцессы Бубльгум и Финна из старого детского мультсериала. Они как будто находятся под защитой оскаленной морды лиса, выбитой в коже задолго до того, как мы с Никитой встретились.
– Так вот почему Бубльгум? – поднимаю брови и улыбаюсь.
– Ты уже спрашивала.
– Правда? Я не помню.
Лис прижимает меня к себе так отчаянно, что мне становится по-настоящему страшно того, что я ему сегодня ещё скажу.
– Маш, мне нужно знать, – внезапно охрипшим голосом спрашивает Никита.