Но меня все устраивало — я каждый раз успевала вздремнуть днем за час, а ночами сын не вредничал — просыпался всего пару раз, кушал и обратно засыпал.
Арслан ревновал порой и бурчал под нос, что сын не дает побыть с женой положенное ему время. Какое положенное время Арслан не уточнял.
Я только украдкой улыбалась и мы все вместе обнимались.
Настоящая счастливая семья.
— Нам нужна маленькая копия тебя, — шепнул мне на ухо в один из ночей Арслан, на что я ошарашенно посмотрела на него. — Сын тебя оккупировал, говорят, дочери больше любят отцов.
От такого заявления я прыснула от смеха, а потом и Арслан присоединился ко мне. Мы смеялись от души. И тут же проснулся в кроватке наш сын, так и не дав отцу осуществить ночью его коварный план.
— Мама, я тобой все хорошо? — строго спрашивает сын, сидя рядом со мной и глядя на меня черными глазами. Он все вместе бровки и смотрит на меня осуждающе.
— Все отлично, малыш, — улыбнулась ему ободряюще.
Я присела в кресло в саду в беседке после прогулки среди деревьев.
Стояла жаркая погода мне захотелось пройтись на улице. Арслан уехал час назад срочно по работе, хотя пытался все передать третьим лицам в компании. Но дело оказалось очень важным, поэтому ем пришлось ехать в Ирму самому.
В последние месяцы муж не оставляет меня одну. Постоянно находится рядом со мной. Утверждает, что на девятом месяце очень важно быть рядом с дочерьми и со мной, чтобы в любой момент мог оказать помощь. Эта самая помощь в его понимании — это отвезти вовремя в больницу как только будут сигналы к родам. Потому что наш врач предупредила, что беременность с двойней может протекать куда сложнее, чем одноплодная. И вот теперь Арслан на чеку, чтобы мне не стало вдруг плохо.
Арслан мечтал о девочке, а получились сразу две. Когда мы узнали о них, то муж устроил еще те гулянки — праздновали всеми многочисленными родственниками. Старшие только сокрушались, мол, не принято так открыто проявлять при старших свою радость по поводу беременности жены — надо быть скромнее.
Но Арслана было не остановить. Он мечтал о дочери уже как два года после рождения сына. А тут двойная радость. Поэтому радовался сам и радовал постоянно меня — цветы и подарки как при беременности сына стали париться вдвое больше, да и внимания соответственно.
А еще он пристрастился к привычке носить меня на руках. Я уже готова была его сама из дома выгонять, чтобы не переживал больше моего. И чтобы не ставил меня в неловкое положение перед свекрами, ведь только видел как я с трудом передвигаюсь сразу рвался поднять меня на руки.