Правда, не только про еду думаю. Какая уж тут может быть готовка, когда этот персонаж вновь смущает меня атлетичным телом? Хотя, чего ему там стесняться?
Шести кубиков пресса? Или раскачанных рук? Тут я почти в тихий обморок падаю, во второй раз, между прочим. И не могу главное глаз отвести от его бронзовой кожи, и всех этих проклятых мышц. Клянусь, я думала такие только в кино у всяких там Кхалов Дрого бывают.
— Ангел, — снова называет этим непонятным прозвищем он меня. — Да ты знаешь, что любой мужик бы душу отдал, чтобы его утром так встречали?
— Любой, да не любой, — отмахиваюсь, отвернувшись, стараясь дышать глубоко и часто, чтобы вновь не разреветься.
— Варь…
— Мм? — почти до крови прикусываю я нижнюю губу, а затем замираю, не в силах понять с первого раза, что это такое тут начинает происходить. Внезапно!
Но да, Дед Мороз с кубиками и обалденным телом древнеримского бога, вдруг подходит ко мне и пристраивается за спиной. Очень близко! Так, что я чувствую жар его тело и мятное дыхание, которое обжигает мне затылок. А затем вздрагиваю, так как мужские руки легонько прикасаются ко мне и скользят по моим предплечьям, да так нежно, что у меня аж дыхание перехватывает. И мне бы рвануться прочь.
Наорать на него на тему: да как он смеет вообще? Но нет…
Стою. Жду чего-то. И зачем-то прикрываю веки, прислушиваясь к этой ласке.
А когда его горячие пальцы касаются моих, я кажется, теряю землю под ногами. Не помню уже, если честно, вот так, чтобы ко мне прикасались. Трепетно, но в то же время настойчиво.
— Что ты делаешь? — шепчу я вдруг охрипшим голосом.
— Благодарю, Варь. За блинчики.
— Я не такая! — отталкиваю я его с силой и вырываясь. — И благодарить меня не надо. Особенно вот так.
— А как же клин? — усмехается он и снова подается ближе, зажимая меня в углу кухни, пока я захлебываюсь дыханием, страхом и еще каким-то невероятным жаром.
Не мудрено! Такой самец вдруг нападать решил! Ой.
— Какой еще клин? — хмурю я брови.
— Который всегда к твоим услугам, Ангел, — и вдруг толкнулся в меня пахом. А меня аж затрясло!
— У меня принципы есть, вообще-то! — тоненько пискнула я, чувствуя, как что-то очень твердое, горячее и настырное упирается мне в живот пульсирует. И явно подкатывает с нехорошими намерениями.
Зажмурилась от страха, кусая губы. И чувствуя, как живот крутит от паники. И ноги подкашиваются еще тоже.
Дура. А я ему тут блины жарила! Кто же знал, что жарить на этой кухне хотят только меня?
— Да кто ж сомневается в твоих принципах? — прошептал этот чертов Дед Мороз, а затем пошел дальше, пока я испуганной ланью стояла и не понимала, что же делать дальше.