— Конечно, дядюшка, — все тем же ровным почти интонационным голосом ответила Вика. — И все же. О чем речь?
— Об Алексе. О твоем брате, — ответила вместо главы Агнесса. Что удивительно, тот даже не поморщился. А на публичных встречах очень резко реагировал на любые даже малейшие покушения на его нынешний статус.
— А что с ним? — Вика хлопнула ресницами и придала лицу максимально «деревянное» выражение. — Он жив-здоров. Справляется как-то. На службу пошел.
— Милая моя! — с небольшим раздражением в голосе воскликнула тетка. — Не пытайся казаться глупее, чем ты есть. Ни с кем из нас этот трюк не сработает. Мы знаем, что вы с ним общаетесь.
Вика мысленно отметила это «мы».
— Хотите обвинить меня в нарушении установлений совета, тетушка?
— Да кого волнуют такие мелочи!
Ничего себе мелочи. Они тут, кажется, берега потеряли, вместе с главой. Ну или только Агнесса. Георгий поспешил исправить оплошность сестры:
— Мы все понимаем. Кровь не вода. Родной брат все-таки. И вы ведь были очень близки. Так что моя официальная позиция, как главы, — не препятствовать вашему общению. Формализовать это я не могу. Пока не могу. Но с моей стороны, или со стороны Агнессы, никаких обвинений в нарушении воли совета ты можешь не опасаться.
В этой лицемерной, наполненной лживой патокой речи не хватало только слова «пока». Можешь не опасаться, пока делаешь то, что нам нравится. Это не прозвучало даже в интонациях главы, но Вика дурой не была. И контекст таких вот разговоров прекрасно улавливала.
— Хорошо, дядюшка, а то я уже начала волноваться, — Вика ослепительно улыбнулась и снова хлопнула ресницами, так, что, кажется, тушь осыпалась. — Но о чем тогда речь?
— Речь о том, — снова захватила инициативу Агнесса, — что изгнание Алексея — большая ошибка прошлого совета.
Она не сказала «главы», но контекст снова был прозрачен.
— Он скоро пройдет инициацию возле источника Воронцовых, ты знала?
Вика неопределенно мотнула головой, продолжая удерживать на лице выражение «блондинки». Только рот не приоткрыла. Но это, пожалуй, был бы уже перебор.
— Мы не можем себе позволить потерять потенциально сильного стихийника и подготовленного члена рода. Надо его вернуть. И ты нам в этом поможешь.
— Дорогая тетушка. Я всей душой приветствую возвращение Алекса домой. Но увы, это не в моей власти. Что требуется именно от меня?
— У нас есть два варианта, — взял слово Георгий Алексеевич. — Первый — самый простой и безболезненный для всех — опека.
Для всех, кроме Алекса, — подумала Виктория.
— Скажем, на год с возможностью продления. Опекуном можешь быть ты. Так ты сможешь вернуть брата и не опасаться за свое нынешнее положение главы семьи.