— Да нормально-то, — Ветер пожал плечами. — Не самое дорогое место, но приличное.
Кабан кивнул и поднял большой палец вверх.
— Решено. Закажу нам стол на субботу, — ответил я, вбивая в поисковик эти самые «Пушки».
В этот момент завыла сирена. Щелкнули динамики, и диспетчер скороговоркой забормотал: «Инцидент в двенадцатом секторе. Ломоносова, шестьдесят два. Вызов поступил от милицейского патруля. Подозревается загрязнение. Угроза, предположительно, первого ранга…»
Сослуживцы сорвались с места при первом такте сиренного вопля. Бормотание дежурного все слушали, натягивая бронежилеты и паркуясь в амуницию.
Когда текст диспетчера пошел по третьему кругу, мы уже бежали к броневику.
— Цивильный квартал, — прогудел Ветер. — Гандоны не берем-на! Еще одна группа выдвигается от тридцать четвертого участка, на Ломоносова — как раз граница полномочий. Но мы раньше будем. Если не застрянем-на в пробке. ПМЗ на глаза. Проверить связь!
Разгоняя мини-кары и прочих участников дорожного движения в стороны воем сирены, наш броневик оттормозился на Ломоносова, возле перегораживающих улицу полицейских мотоциклов.
По пути я понял, почему пробки рассасывались, как по волшебству, стоило нам приблизиться к скоплению автомобилей. Когда стоящие перед нами на светофоре машины не уступили дорогу, Заноза просто растолкала их в стороны тупым носом нашего броневика.
Перекрикивая скрежет сминаемого металла и хруст пластика, я спросил у Ветра:
— Проблем у нас не будет? Мы, кажется, машин семь-восемь помяли.
— Не. Все уже знают, с нашей конторой судиться-то бесполезно. Есть срочный вызов, можем хоть сжечь мешающие проезду тачки-на. Пусть эти тупицы страховую теперь беспокоют. Часть убытков им покроют-на.
Мы выскочили из броневика, который окончательно перекрыл неширокую улочку, настороженно поводя стволами.
Что именно спровоцировало срочный вызов, было пока непонятно. На асфальте перед входом в некое заведение с курящейся трубкой на вывеске лежал, скорчившись, труп в замызганной одежде. Стены возле него были испещрены отметинами от пуль.
Прислонившись спиной к мотоциклу, сидел молодой парнишка в милицейской форме. Правый наплечник брони у него отсутствовал, а плечо было плотно забинтовано. Парень побледнел, как мел, и трясся мелкой дрожью.
— Чего звали-на, служивые, — спросил Ветер у старшего городового с двумя лычками на погоне. — С чего сыр-бор-на?
Двое остальных патрульных не спускали стволов со входа. Старший, к которому обратился Ветер, сплюнул на землю и показал рукой в сторону трупа: