— Как-то цинично, господин Волков, — не выдержал я. — Здесь до дрянской матери людей погибло. Как говорил уважаемый предводитель местного дворянства: «Земцы тоже люди». А вы уже прикидываете выгоды управлению. Фурсова готовы выгораживать. А ведь он причастен ко всему этому.
— Боженька мой распятый, от кого я это слышу, — Орин аж руками всплеснул. — Вы точно боярин, Алекс? Может, вас после изгнания друиды подменили на ненастоящего наследника?
— Да, я понимаю прекрасно вашу мотивацию. Но я считаю, что сотрудник правоохранительных органов не может игнорировать нарушение закона. С этого начинается крах любой правоохранительной системы. Бояр никто, кроме них самих, не интересует. Это так. Грести под себя — у них веками выработанный рефлекс. Мы же с вами государевы люди. В некотором смысле — противовес им. Смешно вам всем? Я не идеалист. Просто некоторые вещи должны делаться априори. Иначе система работать перестанет.
— На самом деле вы отчасти правы, Алекс, — Орин вдруг стал серьезным, убрав с лица усмешку, которая провисела там все время моей выспренной речи. — По поводу правоохранителей — все так. Как хорошо, что наша контора никакого отношения к правоохранительным органам не имеет.
— Частично…
— Никакого. Вы не осознали еще, Алекс. Мы охраняем не права людей. А самих людей. Это постоянная война. Война, которую мы все, кстати, проигрываем. Но не буду углубляться в философию. У нас мало друзей и довольно много врагов или просто дураков, которые усложняют нам работу. От засланцев Орды или «цивилизованных» соседей до родных наших уродов, устраивающих несанкционированные свалки магических отходов или тупых министерских бюрократов. Я считаю в такой ситуации вполне этичным сделать поблажку человеку, который проявлял себя как наш союзник или, хотя бы, попутчик. Вы же помните, кто я?
— Не жалуюсь на память, — злобно отрезал я. Учит он меня.
— Девяносто семь процентов, что Фурсов вообще не замешан в незаконных операциях с дрянью, и конкретно в этом случае тоже. Но если неправильно подать его участие… Сами понимаете, здесь реально казнью на реалити-шоу пахнет.
— Про девяносто семь процентов — аргумент, — неохотно признал я. — Но все равно… Впрочем, следователь здесь вы, Орин. Вам решать. А мы пойдем ленту натягивать и маячки ставить.
Когда мы немного отошли от Орина, Ветер с любопытством спросил меня:
— А кто он такой? Помимо того, что следак и титулярный?
— Ментат он, — видя непонимание в глазах Олега, я продолжил. — Такой специфичный физик. У него мозги работают с информацией, как нейро. Плюс он эмоции людей читает. Некоторые ментаты даже мысли могут прочесть.