Да, может, стоит полететь к профессору. Но тогда мы подвергнем его опасности: никто в Эсхалионе не имеет права прятать преступников. Потерявший магию ― равно преступник.
Когда такое случается, всю семью отправляют в ссылку. Многие на это соглашаются, не желая расставаться с близкими.
Пока я так пессимистично размышляю, Лорен садится ко мне с другой стороны ― Риси ведь так и не встала, хотя я турнула ее словами. Еще и Лорен этот ― додумался. Обнимает меня.
― Никуда тебя не отпущу, даже не надейся, ― шепчет он мне в волосы.
― Это так романтично, ― вздыхает Риси и теперь уже встает ― наверное, чтобы нам не мешать. Та еще предательница. Еще и выходит из кухни. Просто прекрасно.
― Ты просто глупый дурак, ― все, что могу сказать, прижавшись к нему. Ну а что мне еще остается делать, если он меня не отпускает?
― И зачем ехать к профессору Зейнарису, если он все равно ничем не поможет? ― пожимаю я плечами ― насколько это возможно в нынешних обстоятельствах.
Лорен обнимает меня еще крепче ― крепче и нежнее. Не знаю, как у него это получается.
― Это мера предосторожности, чтобы у тебя был человек, который позаботится, если со мной… ну, вдруг что-то случится, ― сбивчиво поясняет он. ― Вообще я собираюсь забрать тебя к себе…
― Как ты себе это представляешь? ― тут же спрашиваю я, чувствуя легкую панику.
― А вот как, ― Он наклоняется ко мне и целует, с такой жаждой и желанием, что я на миг замираю, а потом поддаюсь его напору. Он отстраняется только для того, чтобы сказать:
― Я тоже тебя люблю.
От его слов и нежностей во мне что-то загорается. Будто внутри меня зажгли светильник, и огонь становится все сильнее и сильнее. Смотрю на свои дрожащие руки. Они дрожат не от волнения а от сильных вибраций, идущих изнутри.
Тут же вскакиваю.
― Смотри, Лорен… ― показываю свои руки, хотя в них нет ничего особенного. ― Я… кажется… я сейчас что-то сделаю.
Быстро хватаю стеклянный кувшин с водой, стоящий на полочке, ставлю перед собой на стол, направляю на него свои силы и… о чудо! Вода нагревается. До тех пор, пока не вскипает, а кувшин трескается, и кипяток начинает выливаться из него.
Сковородки, висящие на гвоздях, кастрюли и котелки на полу, глиняная и стеклянная посуда, даже стол ― все шевелится, дребезжит, издает странные хлопающие звуки, будто кухня, да и весь мой замок, аплодирует мне.
― Лорен… ― оборачиваюсь к нему. Он застыл, глядя то на мои руки, то на треснувший кувшин, который, к слову, уже восстановился, а вода на полу таинственным образом исчезла.