Она закатила глаза к потолку и свалила в закат, Я же пожал плечами и продолжил изучение личных дел преступниц. Было и правда интересно. Нет, оно, конечно, Оля была права насчёт грязи, читая, ты с головой погружаешься в чьё-то дерьмо, особенно коробило от описания зверств одной серийной убийцы из Одинцово. Но с другой стороны чтение завораживало. Кем же был Альтер-эго в той жизни, что мне нравятся такие вещи? Или это Саша на такое запал, как раз потому, что будучи царевичем, оказался ограждённым от подобного, и ему в диковинку?
— Ты ещё здесь? — Голос Оли. Я поднял глаза:
— А?
— Саш, полдвенадцатого, — нахмурила брови старшая сестра, садясь за стол напротив. — Сторож говорит, сотрудницы ушли, ей велели присмотреть за тобой и закрыть помещение. Сказали, досье оставить на месте — утром уберут.
— Доверяют? — нахмурился я — и правда, меня давно не дёргал никто, в помещении для изучения как-то давно очень тихо.
— Сама в шоке! — призналась она. — Видимо, ты архивариусов купил.
— Чем я мог их купить? — Озадачила.
— Ну, наверное, ответственным поведением. Вёл себя серьёзно, не буянил, не шумел, не истерил. Папки, смотрю, у тебя все лежат аккуратно, никакой небрежности. Не знаю, Саш, ругать их за это не буду — не хочу опускаться до их уровня, пусть с ними непосредственное руководство разбирается. Но… Знаешь, если опытный человек «срисовал», что тебя можно оставить одного в помещении архива, лишь в компании со сторожами… Это показатель. Нас ты обмануть можешь — мы тебя давно знаем, примелькался. А тут… — Она не знала, что сказать на такое.
— Всё равно нарушение. Я — посторонний, как не крути.
— Так-то да, — не согласилась она, — но насчёт тебя давала команду им я. И ты — не непонятный мутный тип, а царевич. Такой же, как и я, сын государыни. Тут хочешь — не хочешь, а пойдёшь мимо протокола. Знаешь ведь, сделаешь такому, как ты, согласно инструкции, и, поскольку задница инструкцией прикрыта, тебе ничего за это не будет. Только тебе совсем ничего не будет…
— Ни шашки, ни папахи, ни премии в конце года… — понял я.
— Ты понятливый! — улыбнулась она.
— А сама чего так долго? — Кажется, я улыбнулся. Мне доверяют. Это отличная новость. Доверяют чужие люди, силовики, а их сложно обмануть — что это за мент, если не может как рентген просветить «клиента», что за хрен перед ним? Да, я царевич, но ту же Машку тут вряд ли бы оставили. Нашли бы способ выпроводить так, чтобы не было «ни шашки, ни папахи». Почему? А она буйная и непоседливая.
— Задержалась. — Оля грустно вздохнула. — Дела разгребаю. За последние три недели, что занималась тобой, много всего скопилось. А тут собралась домой, спускаюсь, а мне доложили, что ты тоже ещё здесь. Как так?