— Прошу заметить, до того, как вы меня на службу позвали, я был абсолютно нормальным. — я потянул на себя документы: — Дайте посмотреть, интересно, что вы там на меня написали.
Через пять минут я дочитал документы и поставил роспись, добавив еще несколько слов.
— Ты что там написал? Громов… — майор выхватила у меня бумаги из рук, но было уже поздно: — Ты что такое написал? Нет такого слова «лжа»!
— А, значит слово «клевета» вы признаете! И, «лжа» есть такое слово, только оно устаревшее. — я отвернулся.
— Дурак ты, Громов. — обиженный кадровик отошел от меня на максимально возможное расстояние. Ее коллеги смотрели на меня с крайней степенью осуждения.
Минут через пять на столе у секретаря зажужжал один из аппаратов, после короткого разговора она обвела взглядом, мгновенно напрягшихся, присутствующих.
— Так, на кадровую комиссию заходим по районам, в алфавитном порядке…
Пока сотрудника ОК вспоминали алфавит, самая наглая лейтенант-брюнетка, схватив, как коршун свою жертву, крашенными когтями за плечо, потащила за собой понурого парня в пиджаке с короткими рукавами, разгоняя всех с дороги криком
— Городское управление первое идет!
Затем началась рутина. Кадровики выстроились согласно алфавиту, поставив рядом с собой, в пару, как в детском саду, своего подконвойного. Моя майор встала пятой по счету, но, зная, что я рядом с ней стоять в толпе не буду, делала вид, что меня не существует, изредка бросая на меня короткие взгляды из-за плеча, наверное, проверяла, чтобы я совсем не сбежал.
Между тем, разбор полетов «залетчика» из городского управления затягивался, из-за толстых дверей доносилось только невнятное бубнение нескольких голосов, и на десятой минуте очередь начала понемногу рассасываться. Один из увольняемых, наверное, самый наглый, даже плюхнулся на стул рядом со мной.
— Здорово. — парень протянул мне руку: — Витек, уголовный розыск, Миронычевский отдел.
— Привет, Павел, уголовный розыск, Дорожный РОВД.
— Тебя за что?
— Деньги нашел, чтобы мошенникам подсунуть, в банке взял, под проценты, а следствие после задержания, возвращать не хотело. Вменяют хищение улик.
— Круто. — судя по лицу, Витек впечатлился масштабами моего злодеяния.
— Ты за что?
— Алкашу одному палец сломал в его квартире, когда он начал при нас свою бабу снова бить. Баба же заявление и накатала.
— Ну да, дело обычное. Дело завели на тебя?
— Не знаю. Прокурорские молчат, ждут результаты служебной проверки. — парень грустно мотнул головой в сторону полковничьей двери.
Дверь кабинета резко распахнулась, оттуда вышел парень из городского управления, за которым семенила брюнетка-лейтенант, мстительно шипя в сгорбленную спину: