– Кто такой Егор? – говорит сквозь зубы.
– Знакомый.
– А знакомым ныне можно писать «я жду с нетерпением нашей встречи, красавица», – проговаривает это сквозь зубы. – Или я чего-то не понимаю, красавица?
Мощная фигура поднимается и приближается ко мне, пытаюсь отступить назад, но сзади закрытая дверь. Одна рука отпускается около моего лица и закрывает мне проход, второй он поднимает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.
– Так чего же я не понимаю? – повторяет снова свой вопрос.
– Много чего, отпустите меня, родители ждут, – хочу убрать его руку, но он припечатывает меня за талию обратно.
– Я не привык повторять дважды, лучше ответь по хорошему.
– А иначе что? Будете угрожать, бить, шантажировать? – откуда вся эта смелость во мне взялась я не знаю.
Наши глаза смотрят друг на друга и никто из нас не прерывает этого, благо, что мама стучится в мою дверь и приглашает нас за стол. Опускаю голову вниз и только когда одинокая слеза падает в вазу с водой, я понимаю, что он видел, как она катилась по щеке.
– Пора идти, дайте я поставлю цветы в вазу.
Он молча забирает её у меня из рук и молча ставит их в неё. Первой выхожу из комнаты, а следом он, мама с папой уже сидят за столом и как только мы заходим, то родители поднимают головы на нас.
Для Вадима выделили место во главе стола, обычно там сидит папа, но если такое произошло, значит он действительно его уважает и боится. Отец хочет сесть по правую руку от него, а мама по левую, но он останавливает их и произносит:
– Не хочу никого обидеть, но позвольте рядом со мной сядет Мила, – смотрит на родителей с легкой улыбкой на лице.
От такого счастья на лице моего отца сейчас треснет улыбка, когда что-то идёт не так, как он хочет, то жди вечером выговор. Мои подруги всегда считали, что у нас идеальная семья, лишь потому что я всегда молчала. Только Алиса знала про это, но я и её попросила молчать.
– Конечно, Вадим, ничего страшного, – отец любезно отодвигает матери стул, а следом садится рядом.
Вадим поступает точно также, но его руки задерживаются у меня на плечах. От этого прикосновения я вздрагиваю, как от кипятка.
Стол ломится от еды, что сегодня весь день готовила мама, но мне кусок в горло не лезет.
Вот стоит запеченная курица в духовке с овощами, рядом с ней стейк от которого ещё идёт пар, множество салатов. Бутылка вина и виски стоят посередине, а бокалы начищены до блеска. Каждый начинает накладывать себе всего по немного, я же останавливаюсь на греческом салате. Боюсь, что курица оживет у меня во рту и начнет кукарекать, пока окружающие не оглохнут.