В его касаниях было признание и обладание, да.
Услышала птичью трель – уже утро, значит.
Влад пролез под одеяло, облокотился на предплечья, навис над лицом. Я открыла глаза, попадая в его черную бездну.
— Блядь! – от неожиданности и от восхищения произнес демон.
— Спасибо, муж, на добром слове.
— Яркая зелень, крапинки чуть светлее, ты сводишь меня с ума, ведьма…
Он поцеловал быстро, но глубоко, потом опустился к груди.
— Девочки мои, красавицы, ммм…- тискал, ласкал мою грудь.
Влад сводил вместе полушария, терся носом, щеками, жадно хватал соски, потом долго сосал их, пока они не превратись в острые покалывающие пики, спустился к промежности, развел ноги в стороны и стал вылизывать меня.
Было волнительно от того, что мы под одеялом ласкались. Влад творил с моими губками и клитором, что ему хотелось: всасывал, лизал, теребил языком, стучал пальцами.
Я откинула одеяло, расставила ноги широко и прогнулась на лопатках от эйфории, громко простонав имя мужа. Промежность пульсировала, смазка выходила, миг – я наполнена долгожданным твердым большим членом.
— АААА! Хорошо! – это я выкрикивала хриплым низким голосом.
Влад несколько раз вошел в меня и излился, выкрикивая восхищения на земном матерном.
— Как пацан-скорострел с тобой, — восстанавливая дыхание, усмехаясь над собой, прошептал Владислав.
Обняла сильную шею одной рукой, второй нащупывала рога, шаря по волосам, очень мне нравилось их трогать.
На вид они были как из кости – крепкие и жесткие, а вот наощупь оказались, как эрегированный пенис: твердые, горячие, бархатистые.
В обычной жизни их не было видно, а вот в моменты сильной эмоциональной ситуации, они вылазили – это завораживало меня.
Я стала массировать их обеими руками, нежно проходя пальцами от верхушки до основания.
Влад руки завел за спину мне, вжался в грудь, укладывая голову на мякоть, тут же захватил сосок, с причмокиванием сосал, млея, что-то напевал мычанием.
Член его ткнулся мне в бедро, он поправил его, укладывая между нами и потерся.
«Ненасытный…демон…».
— Влад.
— Ммм.
— А где Белогор?
— Выгнал.
Я не верила, конечно, улыбнулась, продолжая ласкать его чувствительные отростки, что были самыми настоящими эрогенными частями тела, как оказалось.
— Убежал на рассвете в стаю, с альфой обсудить дела насущные, своих повидать. Бежит уже сюда, кстати.
— Ты чувствуешь?
— Я так много умею, Зеленоглазка, в этом мире…Короче…
Он приподнял голову, с соском в губах своих, с мокрым чмоком выпустил его, разглядывая пику, как произведение искусства.