— Что очередная пиздострадалица столичная приехала от депрессии лечиться? — раздался из телефона женский голос.
Словно подруги тут решили покуражиться, а я узнала их прикол, стою тут, давя в себе желание свалить отсюда. Но! Я проехала впервые сама такое расстояние, ну, нет, досижу до конца этого спектакля, в глаза посмотрю этой монашке-матерщиннице.
— Не знаю, — спокойно ответила Аглая.
Закончив звонок, женщина, так же, стоя спиной ко мне, надела на лицо что-то, развернулась, приглашая меня за стол. Руки её были в перчатках, но я увидела деформацию конечностей, похоже на ревматический артрит.
— Стефания?
— Да, Аглая.
У Аглаи было закрыто лицо темной тонкой маской. В комнате было светло, в углу стояли образа, пахло вкусно воском и почему-то свежим хлебом. Спокойствием пахло еще, вот.
Аглая наклонилась к полу, поставила передо мной поллитровую бутылку с водой, как на переговорах.
— Стефания, у меня всего лишь час, говорите.
Голос у Аглаи был спокойный, приятный, успокаивающий даже.
— Аглая, помогите мне. Я сама врач, проверилась уже несколько раз — здорова, патологий нет, но не могу выносить ребенка, беременность наступает, максимум была 5 недель и выкидыш. ЭКО тоже не получилось.
— Вы замужем?
— Да.
— Почему без мужа решили приехать?
— Мы разводимся.
— А родить от кого хотите, если разводитесь?
— Хоть от кого.
— А ребенок вам зачем?
Я опешила, посмотрела на женщину, она так на меня глаза и не подняла, смотрела всё время в стол.
— Для себя.
— Для себя платье купите лучше или еще что-нибудь.
— Ну, чтобы воспитывать его, любить его, жизнь дать человеку.
— Зачем? Дети и без вас рождаются.
Я растерялась.
— Заведите котенка, оттачивайте на нём свою любовь.
Жестко.
Я молчала. Аглая тоже.
— У вас всё, Стефания?
Так, я не уйду, она знает, она знает что-то, чувствую, не уйду. У меня час оплачен в конце концов!
— Аглая, где я ошибаюсь? Подскажите, пожалуйста, научите.
Женщина улыбнулась, я это почувствовала, считала по телу.
— Стефания, родить «для себя» – это как программа ненависти к мужчинам, ко всем мужчинам.
Я открыла рот в изумлении.
— В ваших словах нет уважения к мужчинам, в них смысл один: я потащу все на себе, не хочу ни на кого опираться, мужчина – лишь донор спермы. Заведу ребенка, потому что могу, как котенка, буду играться с ним. А ведь ребенок — дитя Божие, на половину лишь от матери, а половину – отец. Вы не в праве лишать его этого только потому, что захотели поиграться.
— Я уже возрастная, потом может быть поздно.