Через десять дней после боя в ворота зашла Аглая со своими истинными оборотнями Даркафом и Гором. Они все «светились» от счастья, излучая любовь.
Мы завтракали вшестером, когда они вошли. Я побежала. Мы обнялись с Аглаей. Так и стояли у ворот несколько минут. Потом просто молча пошли в лес, взявшись за руки.
— Блэк! – покрутил головой Влад.
Фамильяра не приходилось звать, он и так от меня не отходил.
— Мы пошептаться! Недалеко! – крикнула я, обернувшись.
Аглая тоже оглянулась, улыбнулась своим.
Я её не узнавала.
— Аглая, не молчи ты!
— Стеша!
Она обняла меня крепко и зарыдала. Я не ожидала. Держала её за плечи, ждала.
Мы сели в траву, в тень, облокотившись на ствол дерева.
— Я всё вспомнила, Стеша, я жила здесь.
— И я жила здесь, я тоже вспомнила.
— Ты Сурия, знаю.
Она замолчала, всхлипнула и начала говорить.
— Стеша, я убила трёх демонов в прошлой жизни.
— Знаешь, такого, кого убил Влад, демона Зла, например, и примочить не жалко.
— Ты ведунья сильная, ты поняла сразу, в чем наша суть, мы не убийцы, мы никогда через зло не решаем, мы не караем, не в этом наша сила. Наша суть, наша истина, наше знание в…
— Любви, — я тихо продолжила.
— Да, милая, да. Через доброту, через исцеление, через любовь к жизни и к живущим мы живем.
Аглая опять заплакала. Я знала эти слезы, это слезы осознания, понимания, знаний. Это когда приходит к тебе истина — ты чистишься, исцеляешься.
— Аглая, ты исцелилась?
— Да. Но мой путь был долог, очень долог. Я копила в себе месть, она очень долго во мне жила. Демон изнасиловал мою несовершеннолетнюю сестру, Мара была еще не инициирована, она умерла. Я прокляла его на адские боли, на уродливое тело, на мужское бессилие. Он медленно умирал, его кости и органы плавились, он не мог не только насильничать, он с болями мочился. Демон этот умирал двадцать лет, умоляя дать ему покой. А я не давала… И мне было мало, я прокляла еще двух демонов, которые силой брали ведьм.
Ушла из этого мира с местью, грустью, злостью, обидой. Воплотилась на Земле. Мне попался отец-насильник, которого я ненавидела, тоже хотела убить за то, что он бил маму. Мне жизнь давала шанс, а я не видела, не могла быть доброй, не могла любить людей. И только, когда я сама физически пострадала, когда мои кости плавились, лицо не могло улыбаться, тело не могло даже ходить, глотать, ничего Стеша…Только тогда я малюсенькими шажками стала исцеляться. Не физически, нет. Я медленно шла к себе, к настоящей ведьме. Я шла к любви, которая так скрылась внутри меня, спряталась, была такой маленькой, как жемчужинка в раковине.