Уснула под тихую колыбельную, что напевал Белогор. Наверняка, эту песню ему пела Мариша.
39.
Проснулась одна. За окном бушевала теплая весна. Сочная, яркая, шумная, комната наполнилась запахами из полуоткрытого окна. Я захотела платьев, много платьев, а еще — искупаться в Сурии, поклониться ей.
Я читала в книгах из библиотеки Белогора, что оборотни вынашивают детей дольше, чем дикие звери, но меньше, чем женщины на Земле.
Я чувствовала себя превосходно, распласталась на полу, потянулась, повалялась немного, представляя фасоны платьев, потом поднялась, стала расхаживать по комнате, осматривая, куда поставить можно шкаф с одеждой. Ходила голая, чувствуя спиной волосы, поглядывая на себя в зеркало. Я собирала подушки и одеяла с пола, укладывала их стопкой на кровать, когда дверь в комнату открылась и вошли они.
Черные плотные, как джинсы, штаны и короткая черная рубаха, как футболка, у Влада. Крепкий торс, аккуратная бородка, короткая стрижка.
Светлая льняная косоворотка и легкие льняные штаны у Белогора, русые волосы, чуть темнее аккуратная борода. Черный взгляд – синий взгляд. Ночь и день. Они тут же закрыли дверь за собой. У Влада в руках корзина с какими-то пирогами, у Белогора — корзина с ягодой, первой лесной ягодой. У каждого в руках цветы. Я стояла обнаженная, любовалась ими.
— Я тебя съем, ты как нектар! – Влад поставил корзину, рядом положил цветы, шагнул ко мне, я протянула руки.
Он ладонями обнял меня за талию и стал лизать. Лизать! Лицо, ключицы, грудь, живот…
Белогор подключился, делая то же самое. Они вылизывали меня, кусали, щипали, мяли, трогали, нюхали, гладили, целовали. Потом Влад посадил меня к себе на колени, лицом к побратиму, развел мои ноги, стал ласкать половые губки, жадно разглядывая весь процесс. Белогор сел между моих ног, убрал руку демона, стал жадно вылизывать мою промежность. Влад переключился на грудь, крутил соски, сосал их. Я забилась в оргазме.
— Умница!!! – хрипло сказал демон.
— А вы?
— Мы чуть позже, Даркаф прибежал, надо обсудить кой-чего, пташка.
Влад кивнул.
— Стеша, пташка моя, оденься, милая, — умоляюще попросил медведь.
Я поднялась. Белогор втянул запах, раздувая ноздри.
— Бурушка, покатаешь меня?
Он кивнул, вздыхая, осматривая мои блестящие набухшие половые губки.
— Влад, твои рожки, прям лизнуть хочу.
Я возбуждалась опять.
— Стеша, мать твою, совесть имей. Зеленоглазка, иди сюда. Где у нас какой-нибудь наряд закрытый? Надо одеть тебя, не могу! Пахнешь, как ягода, выглядишь, как искушение. И говоришь, как порок.