Два вагона и один локомотив — вот и весь состав. Объединенные хорошо защищенными перемычками. Проникнуть в любой из них можно было только через боковые бронедвери. По две на каждый вагон. Ту, что за спиной, он намертво запер. Значит, оставалось проверить еще две. Вряд ли у ногликских хватит безумия открывать двери прямо под обстрелом гражданских.
Хорошо различимое гудение снаряда пронеслось где-то совсем близко. Взрыв прошелся по поезду, отражаясь внутрь колокольным отзвуком. Даже не выглядывая наружу, можно было с уверенностью сказать, что атаковали позиции обороняющихся. Загнанных на верхние этажи людей. А значит, у Александра оставалось совсем немного времени, прежде чем враги вплотную возьмутся за него, — считаные минуты.
Рывок! Тесное пространство внутреннего коридора пролетело мимо. За спиной остались два источника шума, но они еле шевелились. Дверь в следующий, стоящий перед локомотивом вагон была сломана — не закрыть. Оставалось прорываться дальше. Саша переключил автомат в режим стрельбы очередями без отсечки. За перегородкой слышались тихие голоса. Русские. Он знал, что Рэй активно приучала своих новых подданных к войне. Но не думал, что придется с ними сражаться. Не так скоро, по крайней мере.
— Стой! Мы сдаемся! — закричали сразу несколько голосов, когда он распахнул дверь ногой. — Мы никого не убивали! Просто обслуга. — Александр вскинул автомат, но замешкался. Они говорили правильно. Да и лжи он не чувствовал, только отчаяние. Раздавшийся выстрел развеял последние сомнения. Один из техников упал с простреленной головой. Японский солдат, спрятавшийся за одним из агрегатов, был вооружен только пистолетом. Но Сухов не собирался сдерживаться. Длинная очередь скосила противника, превратив торс в кровавое месиво.
— Кто-то еще думает, что они вам друзья? — хмыкнул Саша, показывая на убитого. — Хотите жить?
— Да, конечно, — кивнул один из мужчин, очевидно, старший.
— Тогда помогите мне задраить люки. Веры вам нет никакой, но на это сгодитесь.
— У меня есть кое-что получше, — хмыкнул техник. — У бронепоезда сейчас работает только курсовое орудие. Но если мы сможем нацелить его на танк, то подобьем.
— Делайте! Немедленно!
— Не можем. Танк сейчас вне угла обстрела. Вот если бы его кто-то или что-то отвлекло, увело в правую сторону, — развел руки старший. Насколько позволяло узкое помещение.
— Постой, ты что, хочешь, чтобы я вам, собакам, поверил и вышел как приманка?
— Тут все просто, командир. Ты можешь либо поверить нам, либо пристрелить. Третьего пути у тебя нет.