И я получил их, будь проклята сама Фэлль. Эти два маленьких гремлина натворили таких дел, что я забыл, кем был, да ещё и закинули в самый отдалённый мир, к тому же чуть не разрушили баланс. Как Фэлль не вмешалась? Наша королева была ярой сторонницей порядка.
Я был зол, чертовски зол. Настолько, что даже хотел лишить магии этих паразитов и превратить в обычных зверей. Но рядом была Иридесса. От одного взгляда на неё всё моё ледяное сердце смягчалось, и я уже не был готов показывать, каким жестоким монстром могу быть.
Эта девушка… Боги мироздания, какая же она была невероятная! Я пока что плохо её знал, но за то время, что мы были рядом, она показалась мне потрясающей: неидеальной, живой и искренней. У неё было доброе сердце и немного, совсем чуточку, скверный нрав — но эта её дерзость добавляла изюминки.
Я хотел узнать об Иридессе всё и провести с ней как можно больше времени. А ведь раньше меня вообще ни одна женщина не интересовала. Фэлль, ещё когда я был простым полубожком, ясно дала понять, что пары у меня нет и не будет: полукровка её не достоин. «Грязь, очернившая мою великую кровь, недостойна», — говорила она.
И всё, что мне оставалось, — служить Высшему пантеону. Дослужился, стал одним из повелителей порядка. За эти века, что я провёл в шкуре Высшего демона, повелителя времени, моё сердце окончательно замёрзло. Но Иридесса всего за несколько недель смогла показать, что в нём ещё есть место чему‑то горячему, настоящему, искреннему и живому.
Фэлль лгала мне. У меня была пара — моя душа, моя жизнь. Но богиня начала и конца спрятала её от меня.
В ледяную дверь постучали, и я оторвал взгляд от заходящего солнца. Отвернувшись от окна, у которого стоял, убрав руки за спину по привычке, я велел горе впустить гостью.
Иридесса стояла на пороге моего любимого зала — растерянная и смущённая.
— Вьюге стало лучше, — сказала она спустя минуту, которую мы провели в тишине, глядя друг на друга.
Я любовался ею, а она, видимо, пыталась взять себя в руки. Сейчас, когда вскрылась правда и девушка узнала мою истинную сущность, она говорила и действовала с опаской. И мне это, проклятье, не нравилось. Моя пара не должна меня бояться. Я, может, и был чудовищем — но для других. Ей я ни за что в жизни не причинил бы вреда.
— Она сейчас спит, Скай с ней, — когда я не ответил, она робко зашла в зал. Однако с каждым её шагом ко мне во взгляде прибавлялось решимости. — Думаю, теперь нам надо поговорить.
— Да, нужно.
Она остановилась у окна и, положив руки на подоконник, посмотрела на небо.
— Красиво…