– Десса!
Меня трясло от злости, а от обиды на глаза наворачивались слезы. Внутри буквально все пылало под жаром моего огня.
– Так Высшим леди вести себя не положено! Это все в тебе дурная отцовская кровь! Правильно говорил Гэбриэл! Нужно было лишить тебя этой заразы!
Я резко остановилась, пораженная в самое сердце этими словами. Что? Мать встала впереди меня, уперев руки в боки. Она была хрупкой невысокой женщиной, но смотрела так грозно, что любой бы на моем месте испугался. Раньше я тоже боялась.
– Лишить меня Божественной формы?.. Он предлагал?..
– Она – проклятие!
Мать могла бы с таким же успехом вогнать мне ониксовый кинжал, смертельный для драконов, в сердце.
– Из послушной благовоспитанной леди ты превратилась в дурную девку!
Над растерянностью возобладал гнев, и из моих ноздрей повалил дым, который я ощутила и на языке. Мать заметно побледнела, но с места не сдвинулась. Мои глаза сейчас наверняка стали золотыми с узким драконьим зрачком.
– Вот как, мама?
– Десса..
Я сделала шаг к ней, возвысившись над ней, так как была выше нее на добрых 30 сантиметров.
– Я многое была готова тебе простить, но это.. Считай, что с этого момента дочери у тебя больше нет.
Слов у нее не нашлось, но глаза говорили громче любого. Впервые я смогла причинить ей боль. И нет, мне не было приятно, наконец, ответить на все те жестокие поступки и слова, которыми она травила меня последние два года – с момента моего Пробуждения. Она все еще была моей мамой, которую я любила.
Но больше я не буду и не хочу принимать дурное отношение от кого бы то ни было.
Я не стала ждать момента, когда мама возьмет себя в руки, а быстрым шагом прошла по снегу, который выпал уже до щиколотки, и вышла за ворота. И ноги моей в этом доме больше не будет.
Сначала любимый муж предал, теперь родная мать. Что еще принесет мне конец этого ужасного года?
Он в прямом смысле этого слова подложил мне свинью. Под дверь. В корзиночке.
Я когда заглянула под одеяльце, так и застыла с открытым ртом, увидев черно-белую милоту с крылышками и двумя короткими рожками. Пятачок был белым, а на тельце имелись черные пятна, которые так же окружали глазки-бусинки и темнили ушки.
– А ты-то откуда тут взялось, чудо? – прошептала я, смотря на замерзшую свинку, которая смотрела на меня умоляющими глазами.
Без страха, а с надеждой. Я вот так же смотрела на Гэбриэла, когда пробудилась. Словно я была чем-то гадким, а потому боялась, что от меня откажутся только потому, что не ожидали и не хотели. В груди сдавило до боли.
Свинка хрюкнула, и тут я заметила рядом с ней белый листок бумаги. Записка. А в ней сообщалось: