Богиня спокойно кивнула. Её взгляд был таким же безмятежным, как летнее озеро.
— Помнишь, когда мы с Ирен только пришли к тебе, мы говорили, что Триса присоединится к нашей… семье?
— Я такого вообще не помню, — отрезал я. Голос прозвучал резко, почти зло, и сказал я чистую правду. У меня, чёрт возьми, чертовски хорошая память на такие вещи, особенно на то, что касается женщин, а тем более Трисы. Время, проведённое с ней, было… запоминающимся, да, но совершенно в другом ключе. А уж такое я бы точно не забыл! Мой мозг, привыкший к выживанию, фиксировал каждую мелочь, и такой момент он бы не пропустил.
Ирен замялась, словно подыскивая нужные слова.
— Ой, ну мы собирались это сделать, но потом всё пошло наперекосяк из-за твоих сомнений насчёт того, что мы делим тело Ирен. Хотя я могла бы поклясться, что упомянула, что собираюсь послать Л… — оборвав себя на полуслове, она метнула взгляд на Лили, которая сидела рядом. Та вздрогнула, уловив что-то не то. — Открылось много возможностей для новых женщин, которые могут присоединиться к нашей семье, — быстро добавила Мия, пытаясь сгладить неловкость что уже висела в воздухе. — Триса в этом списке на самом верху, и я очень о ней забочусь.
Богиня резко подалась вперёд. Её лицо стало молящим, глаза наполнились беспокойством, почти отчаянием.
— Поверь, Артем, даже если ты пока не знаешь её по-настоящему, я уверена, ты её полюбишь. Она одна из моих самых близких подруг, одна из самых добрых и милых людей, каких я знаю!
Она замялась, словно собираясь с силами, а потом добила, словно выстрелив прямо в лоб:
— Кроме того… ты же помнишь, что она носит твоего ребенка?
— Благодаря ещё одной вещи, о которой ты не соизволила мне сказать, — пробормотал я, растирая лицо руками. В висках застучало так, будто там работал отбойный молоток, телу стало горячо, кровь прилила к голове. Дело не в том, что я… Я имею в виду, она мне очень нравилась, когда… — оборвал себя на полуслове. Не мог же я напрямую сказать «платил за то, чтобы её трахнуть»? Сейчас это звучало до отвращения паршиво, низко. — Просто это… Это намного серьёзнее всего остального, — голос стал жестче, глуше, словно я говорил, не разжимая челюсти. — Не каждый день узнаёшь, что женат почти на совершенно незнакомом человеке, которого видел всего один раз в борделе!
— Бумага вступит в силу только после того, как вы оба подпишете её, Артём, — настаивала Ирен, её голос дрожал, но в нём чувствовалась упрямая решимость. — Все эти бумажки… Они ничего не значат, пока не станут официальными. У тебя ещё достаточно времени, чтобы влюбиться в неё, прежде чем ты что-нибудь решишь. А я знаю, что ты это сделаешь.