Я поспешно сгрёб все свои бумаги, сунул их в бездонный мешок и резко поднялся на ноги. Сердце в груди забилось чуть быстрее, предвкушая игру, но разум оставался холодным. Бросил быстрый взгляд на стол. Чисто, бумаг не осталось, только ваза с розами. Секундное колебание перед тем, как сбросить скрывающую иллюзию, стало единственным проявлением моего волнения.
Ну что ж, Артём, пора выходить на сцену. Дверная ручка щёлкнула.
Рискованный шаг, но нам очень нужно, чтобы Селисия поверила нам. Я искренне надеялся, что, узнав меня, эта взбалмошная принцесса хотя бы немного успокоится и не станет поднимать тревогу. Опыт подсказывал, что с высокоуровневыми местный, а в этом мире грань между ними и живыми людьми давно стёрлась, лучше выстраивать репутацию на честности.
За дверью послышалась возня. Ручка истерично задёргалась, кто-то по ту сторону неуклюже пытался с ней совладать. Сквозь толстое дерево до меня донеслись отчётливые влажные причмокивания и прерывистые горячие стоны, затем створка с треском распахнулась, и Лили с Селисией, едва не потеряв равновесие, ввалились внутрь комнаты. Воздух мгновенно наполнился густым ароматом сладких духов, смешанным с тонким запахом возбуждённого женского тела.
По нашему плану Сияна и Селина остались дежурить в коридоре, чтобы сканировать общую залу, отсекая любые возможные неприятности и нежелательных свидетелей. И это стало правильным тактическим решением — Лили действовала настолько стремительно, что не оставила сёстрам ни единого шанса проскользнуть следом за ней. Моя жена ловким, отработанным движением захлопнула дверь пяткой, отрезая нас от внешнего мира, замок сухо щёлкнул.
Принцесса Харалдара, издавая низкие вибрирующие стоны, наполненные неподдельной похотью, подошла к Лили со спины и жарко, всем телом прижалась к моей жене. Её пальцы, заметно подрагивая, заскользили по идеальной груди куниды, гладя ткань красного платья.
Я окинул Селисию внимательным оценивающим взглядом. Она выглядела в точности так, как я запомнил её: те же мягкие, до боли нежные черты лица, излучающие чистую, почти ангельскую невинность, огромные голубые глаза и длинные, отливающие золотом волосы. Только в этот раз вместо того, чтобы распустить локоны свободным каскадом, она убрала их под изящную серебряную сетку, щедро усыпанную сапфирами, собрав в строгую элегантную причёску, как у истинной, благовоспитанной аристократки.
Её наряд полностью соответствовал образу: чёрное атласное бальное платье, идеально сидящее на фигуре, вечерние перчатки в тон, тяжёлое серебряное ожерелье и массивные сапфировые серьги. Она казалась воплощением скромности, образ, который абсолютно диссонировал с тем фактом, что прямо сейчас она бесстыдно тёрлась о стройные ягодицы Лили, жадно, со звериным урчанием покрывая поцелуями её шею. Влажные звуки эхом отдавались в тишине комнаты.