Для меня новость о скором уходе Го Сындже была полной неожиданностью. Но, скорее всего, это, действительно, возможный выход из ситуации — иного исхода не поймут.
После собрания, которое продлилось больше двух часов, я только и делал, что молчал. У меня не было идей, как ослабить удар по репутации корпорации. Сестры Го также не знали, чем можно помочь своему дедушке.
Когда нас отпустили по отделам, мы с Хеми и Наной отправились на обед, и там, наконец, смогли поговорить между собой.
Они были в замешательстве и не знали, что подобное творится вокруг их дедушки. И что было самым оскорбительным для них — он ничего им не рассказал.
— Да как так можно, — возмущалась Хеми. — Мы же самые близкие…
— Да! — поддакнула Нана. — Такое нельзя утаивать! Особенно от нас.
Я молча жевал лапшу и думал про себя, кто же мог так подставить генерального директора. А затем меня словно током ударило. Я вспомнил о Рэме и Ким Ду Хане, которые хотели со мной поговорить вчера и теперь…
Черт, они же явно что-то да знали. И подошли. А точнее, не просто так меня ожидали. И после моего вчерашнего отказа информация, так сказать, выйдет… дороговато.
— Решим, — перебил я их, закончив с обедом. — Я знаю, к кому мне обратиться, чтобы предпринять хоть что-то, что могло бы облегчить удар по нашей репутации.
Сестры переглянулись, но ничего не ответили на это.
После обеда я не сразу вернулся в свой кабинет. Меня вызвал в очередной раз Го Сындже, но уже по мобильному телефону. Господин генеральный директор ожидал меня на тридцатом этаже корпорации, в крыле с аптечным пунктом, где сидел на большом, роскошном диване, а рядом суетился врач, снимая показания.
— Как вы себя чувствуете, господин Го?
— Заходи, Винсент, — старик махнул рукой, завлекая меня в кабинет. — И дверь поплотнее закрой, чтобы лишних глаз и ушей не было. Нам надо серьезно поговорить.
Когда я закрыл за собой дверь, врач вышел в коридор через второй проход, и мы остались наедине.
— Как у тебя дела с Хеми? — улыбаясь, спросил он. — А то мало звонить стала. Любовь у нее, знаешь ли.
Я… если честно, замялся. Про любовь и всё прочее я от Хеми ничего не слышал, хоть и догадывался, что её отношение ко мне стало куда больше, чем просто жить вместе. Го Сындже, тем временем, сел в кресло поудобнее и посмотрел на меня своими старыми, но мудрыми глазами.
— Как думаешь, кто мог так поступить с корпорацией?
— Боюсь предположить, кого-либо, чтобы не оклеветать невинного, — заявил я. — Но я попытаюсь сегодня разузнать об этом побольше.
— Каким образом? — он не сводил с меня глаз. — Нана сказала, что ты на обеде сказал им, что попытаешься помочь корпорации. Это, — он улыбнулся, — очень смелый шаг. На собрании ты и слова не проронил, как остальные давали дельные и не дельные советы, да и в целом активно себя вели.