Я закрыл глаза, отсекая от себя внешний мир, и выбрал полное погружение. Можно было обойтись режимом тактического дисплея, но… блин, упустить возможность взглянуть на это место с высоты птичьего полёта… Возможно, я больше никогда здесь не побываю.
Мир качнулся, а затем преобразился. В следующую секунду моё собственное тело перестало существовать. Ощущение веса, прикосновение ткани к коже, боль в натруженных мышцах — всё это схлынуло, отошло на второй план, превратившись в далёкий, приглушённый фон. Я больше не был Алексеем Ивановым, сидящим в кузове старой «Газели».
Я стал дроном.
Ощутил лёгкую вибрацию карбоновой рамы. Услышал, не ушами, а всем своим новым телом, тихое гудение четырёх бесколлекторных двигателей. Моё зрение стало кристально чистым, широкоугольным, с едва заметным эффектом «рыбьего глаза» по краям. Я видел своих друзей, пыльный тент над головой и осенний пейзаж в проёме. Ощущение было невероятным. Даже не знаю, почему мне так нравится быть просто машиной. Есть в этом некоторая свобода. В данном случае это возможность летать.
Мысленный приказ.
Двигатели взвыли, переходя от гудения к высокочастотному свисту. Потоки воздуха ударили вниз. Я почувствовал, как моё новое, лёгкое тело отрывается от шершавого пола кузова. Плавно, без рывков, я поднялся на метр, вылетая из-под тента на открытое пространство. «Газель» осталась внизу.
Я продолжал набор высоты. Десять метров. Двадцать. Пятьдесят. И передо мной развернулась панорама Поклонной горы.
Даже в своём нынешнем, разорённом состоянии, это место производило неизгладимое впечатление. Огромное, продуваемое всеми ветрами пространство, созданное, чтобы внушать трепет и гордость. Сейчас оно внушало скорбь. Покрытие площади было раскурочено, словно здесь топтался какой-то гигант. Знаменитые фонтаны, теперь сухие и забитые мусором, напоминали пустые глазницы в черепе мертвеца. А в центре, пронзая серое небо, всё ещё стоял обелиск в форме трёхгранного штыка, увенчанный фигурой богини Ники. Он был цел. Непоколебимый, как символ победы, в которой мы теперь так отчаянно нуждаемся.
Я на мгновение завис в воздухе, ощущая порывы ветра на своих пластиковых лопастях. Отбросив минутную меланхолию, вернулся к задаче. Нужно взглянуть на музей военной техники под открытым небом. Наше единственное спасение. Если там нас ждёт какая-нибудь здоровенная тварь или конкуренты, об этом лучше знать заранее.
Дрон накренился и, набирая скорость, полетел дальше.
Пара слабых мутантов оторвали головы от туш растерзанных крыс и проследили за моим полётом. Угрозы они для нас не представляли. Здесь следов серого потопа было мало. Всего лишь пара десятков трупов грызунов валялось на траве, смешиваясь с мусором и опавшей листвой.