— Сиди смирно, боец, — беззлобно проворчал военврач. — Рука тебе ещё пригодится, если хочешь завтра на курок нажимать. Я тебе сустав вправил, но связки растянуты. Так что не дёргайся.
Мы с Верой вошли в кабинет.
— О, ещё один пациент, — вздохнул Олег Петрович, поправляя очки. — У нас сегодня день открытых дверей в травмпункте? Или акция «Приведи друга и получи скидку на зелёнку»? Заходи, инженер, не стесняйся. Места всем хватит.
Сокол медленно обернулся. Его лицо, распухшее и покрытое свежими ссадинами, исказилось в гримасе чистой ненависти.
— Приполз, мразота? — плюнул он. — Как башка?
— А как рука? — спросил я в ответ.
— Заткнитесь оба, — голос Олега Петровича стал жёстким. Он шлёпнул ладонью по столу так, что подпрыгнули склянки. — Вы оба идиоты. Ведёте себя как детсадовцы в песочнице, не поделившие совок. Завтра мы идём в самое пекло, а вы тут письками меряетесь. Я в учебке таких салаг насмотрелся, которые перед первым боем друг другу морды чистили. Знаете, что с ними потом было? Правильно. Ничего. Потому что в первом же бою их и положили. Потому что они думали не о противнике, а о том, как товарищу в спину плюнуть. Профессионалы, мать вашу.
Укоризненный монолог подействовал. Сокол замолчал, лишь тяжело засопел, сверля меня взглядом.
Вера тем временем усадила меня на кушетку и принялась за дело.
Вера активировала навык: «Диагностика».
— Сотрясения нет, но ушиб сильный, — констатировала она. — Внутреннего кровотечения тоже, слава богу, нет. Остальные травмы незначительные. Я быстро всё поправлю.
Она обработала руки антисептиком, взяла ватный тампон, смочила его хлоргексидином. Я зашипел, когда медсестра коснулась моего разорванного уха.
— Терпи, — мягко сказала она.
— Да что с ним возиться? — снова подал голос Сокол. — Подорожник приложи. Или пусть его эта рыжая ведьма огнём прижжёт. Ему не привыкать.
В этот момент Олег Петрович закончил с его рукой.
— Всё, боец. Свободен. Иди на каланчу, как командир велел. И подумай над своим поведением. И ты, — он перевёл взгляд на меня, — тоже подумай. Вам завтра спина к спине стоять. Из-за своих распрей вы и сами погибнете, и остальных подставите.
Сокол поднялся и вышел, хлопнув дверью.
— Тьфу, — сплюнул в сердцах Олег Петрович. — Прям настоящий детский сад. Ну ладно ещё этот, у него характер такой. Но ты то, Алексей? Ты же вроде умный парень, инженер, а повёл себя как обычный дурень.
Оправдываться я не стал, потому что старый врач прав. Я потерял контроль, сорвался. Подобное не должно повториться. Особенно в сложившихся обстоятельствах.