Глава 19.
Всё обошлось…
— И за что Вы их так избили, товарищ Репнин? — хмуро спросил у меня майор милиции, хотя, уже сильно немолодой. — Вас же могут привлечь к ответственности. Эти два молодых человека Вам ничем не угрожали. Это же Вы их первый ударили?
— Не сдержался, гражданин майор! Я на время отлучился, а когда вернулся, увидел, как эти два хама нагло, без разрешения, сели за наш стол. А высокий и на моё место. — И я возмущённо обрисовал майору всю картину происшедшего. — Обидно, когда тебя и твоих близких так нагло и подло оскорбляют. Они же не в мою тарелку плюнули, а прямо мне в душу! Мне лично товарищ Брежнев ордена Красной Звезды на грудь вешал. А ведь я ждал, пока они уйдут. Не ушли! Ещё и полтинник отдал музыкантам за разрешение спеть, и даже жену с тёщей одних с ними трусливо бросил. Хотя, похоже, что они друг с другом и знакомы? Но я этих типов никогда не видел и не имею представления, кто они. А в конце высокий сказал, что плюет даже на милицию, обозвал меня ишаком и тут же хотел плюнуть и на меня. Конечно, виноват, не сдержался.
— Понятно, товарищ Репнин. Вы пока изложите всё письменно, а потом начальство решит, что делать.
— Напишу, гражданин майор. Но сначала предоставьте мне адвоката. Иначе я напишу жалобы за нарушение своих прав.
Пока не явился адвокат, я тихо и задумчиво сидел в кабинете администратора и даже слегка задремал. И лишь в его присутствии с меня были взяты и нужные показания, и мной написаны заявления насчёт испорченного ужина и оскорблений как в мой адрес, так и жены, и тёщи, ещё и милиции. Не знаю, что показали мои женщины, так как они вниз не спускались, а милиция, похоже, сама поднялась к ним в номер. Не важно. И без них свидетелей весь ресторан!
А вечер в ресторане продолжился, как ничего не бывало. Хотя, чего там гостям? Просто будет что вспоминать. Всё-таки послушали мировую знаменитость, так и стали свидетелями крутого скандала. Однозначно слухи пойдут. Правда, не знаю, что решит насчёт меня советское правосудие? Может, придётся немного и посидеть? Но, конечно, гнев высоких представителей советской власти я вызвал. С другой стороны, и хорошо. Хоть слегка отомстил. Это же с подачи родителей высокого жирдяя пытались мне пришить антисоветчину и помешать продвижению как бы моей музыки. Явно мстили за Ингу. Аж до Министерства культуры дошли и самой Фурцевой Екатерины Алексеевны. Ясно, что и до Лапина Сергея Георгиевича, всесильного Председателя Государственного комитета по радио и телевещанию. И, конечно, это они и прожужжали всякую хрень на ухо дорогому Ильичу. Больше некому. Он сам и сказал мне на награждении. До сих пор мешают. Но уже явно по инерции. Так и сам не обращаюсь, и не буду. Мне милость верхов вообще без надобности. Не знаю, как там история дальше пойдёт, но вот Фурцевой, может, немного и осталось жить? Согласно данным из прежней жизни, уже в следующем году то ли её убьют, то ли сама на себя руки наложит? Мутное дело! Как бы из-за стройматериалов из Большого театра, потраченных ею на дачу? Хотя, года через три и сам дорогой Ильич как будто чуть не умрёт. Его, конечно, спасут, но он уже не будет прежним…