И едва я допел «Эммануэль», тут же посыпались аплодисменты. Нежданно получилось очень сильно. Никогда так не пел! Хотя, душу вложил! Так и музыканты песню знали и достойно поддержали меня. Но я на зал не обратил внимания и лишь кивнул в сторону старшего:
— Ну, что, ребята, поехали?
Далее уже полилась «Если б не было тебя», конечно, тоже на французском языке. Получилось намного трогательнее. Но я успел заметить и то, как сначала злая Инга, а потом и встревоженная Анна Васильевна, испуганно и растерянно оглядываясь в мою сторону, и вообще не обращая внимание на удивлённых «сынков», поспешили вон из зала. Явно поняли, что лоханулись!
— Ребята, если можно, позовите, пожалуйста, администратора зала. Ну, что, хотите ещё? Или хватит?
— Вячеслав, извините, пожалуйста! Мы Вас не узнали!
И старший достал поданную мной пятидесятку и попытался мне вернуть. Но я не взял. У меня своя гордость! К тому же, мне, хоть и вполне советские времена, так и так придётся играть роль князя с благороднейшим происхождением! А они до такого не опускаются.
— Ладно, ребята, проехали. У вас своя работа, у меня — другая! Я инженер и, если хотите знать, делаю пушки и танки. Но я пока не на работе, а отдыхаю. У меня отпуск, ребята!
Тут прибежал и вызванный музыкантами администратор.
— Извините, э, товарищ Репнин, что Вы хотели?
— Вы, товарищ, пожалуйста, извините меня. Но вон те два жирдяя нагло пристали к моей жене и тёще, и испортили им ужин, что они вынужденно ушли. Мало того, один из них, высокий, нагло сел на моё место и попробовал еду с моих тарелок, и, похоже, плюнул в одну из них. Я как раз возвращался из санузла и лишь немного не успел дойти до своего места. Можете мне поверить, сам всё лично видел. Пусть полностью оплатят ужин на троих и принесут мне извинения. Иначе я за себя не отвечаю. — Тут я обратился к музыкантам. — Ладно, ребята, спою-ка я ещё одну песню!
Тут я встал за синтезатор и начал «A Toi», конечно, тоже на французском. Пусть и сейчас великий Джо Дассен нервно покурит в сторонке. Хотя, как я слышал, он, с разрешения немцев, уже включил как бы мои песни в свой репертуар. Ну, пусть поёт. Хоть он как бы и симпатизирует СССР, лучше, если и с него хоть немного франков будет капать и моей стране, и мне самому! А то ведь нагло содрал немало валюты за выступление в гостинице «Космос», а милой Алле Пугачёвой отдал лишь унитазы, пусть и французские! И теперь пусть сам нам платит! А я пока хоть слегка себя успокою.
— A toi,
A la facon gue tu as d’etre belle,
A la facon gue tu as d’etre a moi,