— Командный центр твой? — испуганно спросил Антон Балмаков. — Но ведь Росс говорил…
— Что тебе говорил Росс? — с видимым гневом спросили два тела, уставившись на Антона. — Говори, я хочу это знать!
Говорить не хотелось. А вот убежать — да! И стоило Антону об этом задуматься, и его голова закружилась. Жданов и Ефименко помогли, не дали упасть. А затем головокружение прошло так же неожиданно, как и началось.
— Я просканировал твою память и не нашел там ничего интересного, — снова синхронно сказали два тела. — Росс переоценил себя и поплатился за это. Он заигрался, слишком сильно уверовал в свою непобедимость и вот результат. Командный центр… — эти два слова он протянул так, будто их произношение приносило большое удовольствие. — Как бы я хотел видеть лицо деда, когда он узнает, что произошло…
Головы медленно повернулись и уставились друг на друга. А рты тихо сказали:
— Надо бы заглянуть в подсознание и проведать его. Все-таки много веков у него там прошло, может и не осталось уже ничего от личности…
Две пары глаз синхронно моргнули и сделались пустыми. Хохотнув, Жданов выдал:
— Почему меня это больше не удивляет? Да, истинно уникальная тварь человек, мгновенно адаптируется вообще ко всему!
Антон хотел возмутиться, он помнил слова Михаила, он знал значительно больше Жданова и Ефименко, которые в данный момент были ничего не понимающими болванами. Но возмутиться он не успел, потому что Ермаков и Росс вновь начали двигаться. И теперь уже не синхронно. Глаза Росса сделались такими, какими они были при истинном хозяине, а тело начало аккуратно вставать. А вот глаза Ермакова не изменились и медленно захлопнулись. А сам он ткнулся головой в стол и так и остался без новых движений.
— Ничего нового, — сказал Росс, потягиваясь. — Стоит немного задеть его и всё, он пускает всё, чего так долго добивался, коту под хвост. Ничему жизнь не учит, вообще ничему. Сейчас очнется, поймет степень собственной обиды, и устроит локальный апокалипсис. И я даже могу сказать, с чего он начнет. Первым достанется дому, разлетится в мелкую щепку. А затем разрушит стену. Никита, когда же ты наконец поумнеешь?
— Когда ты сдохнешь! — рявкнул Ермаков и буквально взорвался.
Макс летел спиной вперед и чувствовал, как позади него всё трещит и ломается. И наверняка ломалось тело, потому что при таких разрушениях вокруг это было неизбежно. Построенный Россом дом в одно мгновение превратился в миллиарды мелких фрагментов, которые устремились прочь от эпицентра — Ермакова.
Удар о стену из булыжников был мощным, но при этом Макс вообще не почувствовал боли. Вокруг него было что-то такое, что его защищало, какой-то невидимый шар, он оберегал от перегрузок ускорений, резких остановок и падений. И поэтому упав с высоты не меньше пятнадцати метров Максим остался стоящим на ногах. И всё что сыпалось на него сверху отлетало в стороны, но ему вообще не вредило.