Да, два письма от женщин — и какие они разные. Как и сами те женщины. И над письмом Агнес надо было подумать.
«Зашевелился старый поп, поговорить со мной желает, аж не терпится ему. Брунхильду и Агнес привечает, графа образовывать решил… Неспроста всё то, неспроста… Почувствовал, что ли, хитрец большую распрю?».
Он откладывает письмо и долго смотрит пустым взглядом куда-то в стену, что-то думает, пока с кухни не приходит Мария и не спрашивает у него про ужин. Но до ужина он ещё успевает написать письмо наместнику Фринланда, и там были такие слова:
«Дорогой друг, ваше письмо возымело на добрых горожан надобное нам действие. Были вы в том письме так убедительны, что казна города Малена тут же выделила деньги на поимку речного разбойника. Я уже собираю отряд для его розыска. Надеюсь, что в скором времени смогу сообщить вам что-то приятное».
Сыч приехал, когда Волков его уже и не ждал, почти ночью, когда жена и дети давно ушли спать.
— Где ты был так долго? — интересуется у него господин, который уже и слуг отпустил.
— Так это… ездил к замку; там у мужиков драка случилась, измордовали малость друг друга, — объясняет Сыч и ухмыляется беззубо. — Мослы переломали, а доктор-то наш уехал, так побитого родным пришлось за реку в Мелликон везти… Шкуру ему на башке зашивали.
— А драка вышла из-за чего? — не любит господин, когда его мужики болеют, тем более когда друг друга калечат; мужики работать должны, а не лечиться. — Опять кто-то не ту жену поимел?
Сыч машет рукой:
— Экселенц, если бы, так то понятно бы было, а то один другого упрекал, что тот его корову свёл куда-то и забил её втихаря, и всё потому, что тот мясом торговал. Вот и сцепились, а за обидчика ещё брат прибежал… А корова-то нашлась потом, пастух не углядел, мальчишка ещё, а она в овражек упала и вылезти не могла.
— Пусть обидчики побитому пеню выплатят, — говорит Волков.
Фриц смотрит на господина с некоторой иронией: да уж этому-то меня учить не нужно; а потом спрашивает:
— Экселенц, а чего звали-то?
— Зачем звал… — Волков не спешит объяснить своему коннетаблю, что ему от него нужно. — Есть дело одно. Серьёзное дело.
— Экселенц, да уж вы не тяните, — тихо говорит Ламме, — понятно, что за дело. Нашли вы кого-то из тех, что на племянника вашего нападал?
— Нет, не совсем, — начинает барон, — там, в Малене, одна гнида болтает больно много всякого… На рынок приходит, соберёт вокруг себя болванов и брешет без умолку…
— Про вас? — уточняет Сыч.
— Про графиню, — отвечает Волков.
— Ах, вон оно как… — Фриц Ламме даже в лице меняется, теперь он всё понимает. Конечно, Сыч прекрасно знает, откуда графиня родом и кто она на самом деле. — Думается, что хотите вы тому болтуну язык укоротить. И сдаётся мне, что до самого кадыка.