— А хорошо-то как! Какие виды! Ртухи! [хорошо]– сказал я, наблюдая за тем, как Севия, согнувшись в очень интригующую позу, смывает последствия похода к скотине.
Норей же выгребал навоз у коровы. Наверное, именно девушка и припрягла своего братца убрать в скотнике. Пусть убирает. Нет, ну я все-таки отключу мозги и накинусь на эту нимфу. В моей голове то и дело звучало тяжелое страстное дыхание Севии, когда я ее «обследовал». И это становилось все более навязчивым.
— Ну что, холопы, бульбу сажать будем? — выкрикнул я, испугав согнувшуюся Севию, которая дернулась и, чтобы не упасть, уперлась правой рукой в… калшуш [экскрименты].
Вот так и живем, уже часть слов употребляем местного наречия.
— Блят! Дабил! — выругалась Севия на меня.
— Чего? — рассмеялся я.
Вот почему так получается, что вне академических аудиторий, в общении с носителями другого языка, первым делом изучаешь ругательства? Можно не запомнить важное слово, но очень быстро научишься посылать на хрен, ну и в другие ответвления от этой магистрали русского матерного.
Теперь нужно осторожнее в своих высказываниях, а то раньше самыми распространенными выражениями у меня были «нах… бл…». Нет, я не матерщинник, даже не любитель, хотя знал профессионалов, златоустов, которые составляли такие красивые конструкции, что и не ругательства это вовсе, а целое искусство. Моя бабушка по маминой линии такая. И я матерился, наверное, от нервов, это своеобразный психологический тренинг. Теперь подобная разгрузка закончилась.
— Ти ход рабан [ты идешь работать]? — спросила Севия с укором.
При этом «рабан» — это не коверкание «работать», на местном это и есть работа. Очень созвучно с арбайтен, работать. Есть еще одно слово — «ход» — не что иное, как идти.
— Ход со мной! — сказал я и отправился к сараю, где была приготовлена к посеву картошка.
В дождь сильно не поработаешь, но под крышей — очень даже. Вот мы и подготовили бульбачку. Большие, да и средние картофелины разрезали на части, мелкие так и оставляли. Из более двух мешков у нас вышло… да столько же и вышло, если в мешках мерять. А вот, если в семенах, то почти вдвое больше.
Предстояло священнодействие, которое у многих работников Республики Беларусь могло быть даже уважительной причиной для внеочередного отпуска. «Картошку высаживать» — аргумент, после которого работодатель может подписать не то, что заявление «за свой счет», но и отгул. Я профилонил «картошку» у бабушки только по одной причине — служба в армии. Для бабули, наверное, мой долг родине, был не настолько важной причиной, чтобы внук пропустил посадку, а потом и сбор картофеля.