Ситлаль… Звездочка…
Нежность охватила все существо Асотля, и лишь громкие слова молящегося Куатемока снова вывели его из забытья…
— … моего великого дядю, тлатоани Моктекусому…
Что-то здесь было не так!
Дрожащий свет факелов, запах сосновой смолы и запекшейся крови, жертвенники, жрецы… Все как обычно. Но все же, все же!
Жертвенники!!!
Ну да… Их здесь — раз, два, три… семь. Три плиты слева, три — справа, ко всем привязаны пленники, около каждого — нетерпеливо переминающиеся с ноги на ногу жрецы с обсидиановыми ножами. Ишь, ждут, сволочи…
Не перевелись!!! Так-то мешики выполняли его, великого Асотля, заветы!
Жертвенники… Круглые, с резными узорами плиты. Три — слева, три — справа. Шестеро юношей… Шесть — не очень-то счастливое число, куда лучше было бы пять, семь или девять.
Семь… Семь плит — семь жертв… И одна — в центре — пустая! Непонятно… Мало того — неправильно!
Ого!!!
Четверо жрецов — отвратительных, пропахших человеческой кровью чудовищ — незаметно окружили молящегося. А тот их не замечал!
— … И еще прошу тебя, великий предок…
Нет!!!
Вот, наконец заметил! И рванулся в сторону…
Вернее, попытался…
Четверо жрецов накинулись на него, хватая за руки и за ноги, вот уже потащили к жертвеннику, распяли…
— Прими, великий Асотль, самую главную жертву! — Цинично усмехнувшись, один из жрецов — самый пакостный и безобразный — выхватил из-за пояса нож из вулканического стекла…
И тут же ударил…
Но тот, что на жертвеннике, дернулся… И нож проскочил мимо сердца… Совсем непозволительный промах для жреца!
Правда, Асотль уже этого не видел. Он вдруг ощутил боль! Боль в левой стороне груди, как будто это его сейчас чуть не убили, его, а не этого парня…
Именно так! Его!!!
Ракурс сменился! Перед глазами Асотля возникли темные своды пещеры… И жрец… И нож… Снова приближающийся к сердцу.
Думать и рассуждать сейчас было некогда — Асотль рванулся изо всех сил, с удовольствием ощутив послушное молодое и сильное тело…
Ага! Одна из связывающих его веревок лопнула, освободив руку…
К которой тут же рванулись жрецы…
Однако не на такого напали! Асотль вовсе не стал их дожидаться, заехав главному жрецу — самому безобразному — кулаком в ухо.
Хороший оказался удар, еще бы!
С коротким — даже, скорей, удивленным — стоном главный паскудник отлетел в сторону, уронив на жертвенную плиту нож, тут же подхваченный молодым человеком.
Удар!!!
Неосторожно приблизившийся жрец с воплем схватился за бок… Второй за руку… Остальные попятились…
А несостоявшаяся жертва уже перерубила веревки, вырвалась…
— Воинов! — зло заверещал пришедший в себя главарь. — Зовите же стражу!