— Вор, — зачем-то пояснил мне говорливый торгаш, которого никто не спрашивал. — Или вовремя не отдал долги. Здесь с такими разговор короткий.
— Разве это не дело полиции? Или сил планетарной безопасности? — Формально мы находились в городе Федерации, в реальности же я наблюдал самую что ни на есть анархию.
— Губернатору с его шавками плевать на всё, что происходит за стенами дворца. — Лающий смех больно резал слух. — К тому же их всё равно слишком мало. Ну? Зря я, что ли, с тобой любезничаю? Возьми что-нибудь!
— Воздержусь. — Развернувшись, двинулся дальше.
С каждой минутой становилось всё паршивее. Стук сердца оглушительно отдавался в висках, во рту разверзлась пустыня, оболочка стремительно перегревалась. На пробу купил бутылку воды за баснословные пять кредитов и с трудом заставил себя сделать глоток — мерзкий вкус выдавал многократную переработку через давно требующий замены фильтр. Пожалуй, отличное завершение ознакомительной экскурсии.
— Есть дело на один кредит, — сказал я, вернувшись к говорливому торговцу. — Пристрели меня.
— Ты что, спятил? — Кажется, я смог его удивить. Бугор на спине задвигался, послышалось тихое жужжание. Так и знал — там спрятаны крылья. — Меня же потом оштрафуют за то, что мусорю. Хочешь проблем? Ищи их в другом месте.
То бишь никаких запретов на убийство или угрызений совести, это место «нравилось» мне всё больше и больше.
Мне откровенно не хотелось идти пешком по страшной жаре обратно к башне Легиона и платить за хранение оболочки. Очевидно, моё родное тело плохо переносило местный климат, требовалось что-то специализированное. Вопрос, как от него избавиться? Просто выйти? Торгаш прав, мусорить нехорошо. Я вроде как борюсь за экологию на родной планете.
Не придумал ничего лучше, чем пробраться через дырку в заборе прямо в пустыню. Было что-то философское в том, чтобы идти навстречу солнцу под внимательными взглядами стервятников. Я быстро обнаружил несколько фигур в балахонах, что держались на почтительном расстоянии — собирались обобрать моё тело после смерти. Понятное дело никто из них не собирался спасать меня или мешать.
Не засекал, сколько времени понадобилось солнцу Тартуса, чтобы лишить меня сознания. Думаю, минут десять, не больше. Вернувшись на «Сагиттарию», я долго жадно пил, пытаясь утолить несуществующую жажду, и одарил явившегося на шум Фридриха многозначительным взглядом.
— Ты куда меня послал? Там невозможно что-либо построить! — По моему мнению, суровый климат лишал это место всяческих перспектив. Дело не в людях — техника не выдержит суровых условий, раз даже башне Легиона приходил конец. А ведь это была одна из немногих вещей, которые в Федерации строили на совесть.