Княжич уже приходит в себя от пинка и успевает восстановить равновесие, как я лечу в него с двух ног. В этот раз он реагирует быстрее и отмахивается мечом. Вариантов заблокировать его контратаку немного.
Поэтому я просто в полете меняю позицию и ботинком бью по руке, сжимающей рукоять, отчего меч уходит в сторону. Приземляюсь, отталкиваюсь, подпрыгиваю, бью второй ногой в грудь. Это заставляет противника отшагнуть.
Рывок, и мы сходимся в клинче. Перехватываю его руку, выворачиваю и коленом бью в локоть. Не будь у него каменной брони — остался бы без конечности. Но сейчас удара хватает лишь на то, чтобы он выронил меч.
Ну все, теперь начинается настоящий бой. Зрители хотели крови? Получайте кровь. Да, пока что только из моих костяшек, которыми я нещадно луплю каменный доспех. Но под ним скрывается поплывший и уже паникующий пацан. Он пытается бить в ответ, но не очень умелые удары я отбиваю, уклоняюсь или вовсе игнорирую. Каменная крошка летит во все стороны, грохот стоит на всю арену. Мое крепкое тело, пропитанное энергией Потока, крошит броню одаренного, сминая и прессуя удар за ударом.
Насколько хорошо местные аристократы владеют благородным искусством меча, настолько же они недооценивают плебейский рукопашный бой. Пусть мой оппонент что-то знает и умеет, но этого недостаточно.
Его каменный доспех уже идет трещинами. Я давлю его метр за метром, заставляя отступать. Пройденный путь усеян каменной крошкой, мои кулаки уже все красные, но это мелочи.
Признаю, такого хода я не ожидал. Парень буквально взрывается. Его доспех разлетается во все стороны каменной дробью. Магический купол арены вспыхивает, сдерживая круговую атаку. Мало кто на трибунах видит, что происходит в этот момент.
Меня сечет осколками, но я все равно различаю глаза княжича — всего на миг они покрываются черной пеленой. На его шее взбухают потемневшие вены, а сам он ревет, словно безумный.
И пазл наконец-то складывается.
Я хватаю его за тренировочный костюм и со всей силы развожу руки в стороны, чувствуя, как рвется дорогая ткань. На тощей груди паренька красуются восемь аккуратных отметин, расположенных в круге. Будто бы что-то впилось в его тело не так давно. Точно такие же отметины я видел на телах гомункулов, когда вырывал из них странные механизмы с энергетическими кристаллами внутри.
— Что ты сделал, идиот⁈
— То, что должно, — стирает в порошок зубы княжич.
А затем он бьет.
Без каменной брони, стеснявшей движения, он становится еще быстрее. И хоть он бьет без оружия, пальцы его заостряются и легко входят мне под ребра, вызывая дикую боль. Вот и где метка жизни, блокирующая боль, когда она так нужна⁈