Нет, посмотреть и правда было на что: изумрудно-зеленый бархатный плащ был подбит белой шелковой подкладкой, прилагающийся к нему воротник из серебряной парчи украшен серебряными же шнурами с кистями. Сам старинного покроя камзол из белой парчи был обшит золотым позументом. В довершение ко всему этому великолепию прилагалась шляпа из черного бархата, с белыми и красными перьями и Андреевским крестом, сделанным из голубой шелковой ленты.
— Впечатляет? — Сам Аверин смотрел на костюм с неподдельным ужасом.
— Не то слово… — Кузя, как завороженный, подошел к плащу и погладил бархат. — Обалдеть… Вы вот это все завтра наденете?
— Именно. А тебе придется помочь мне со всей этой… красотой разобраться. Потому что я не очень понимаю, как вообще это носить.
Но Кузя не обращал на его слова никакого внимания.
— Вот бы вы каждый день так одевались, — восхищенно произнес он.
Аверин оглядел костюм.
— Штаны ужасно мятые после перевозки. Сходи за нашей горничной, пусть все как следует отгладит. А потом расскажешь мне про реки.
— Ага, — согласился Кузя. — Я вам расскажу про Амур. Он офигенный.
Аверин вернулся в столовую.
Через некоторое время появился Кузя. Он просунул голову в дверь и громким шепотом произнес:
— Гермес Аркадьевич… она это… плачет.
— Что значит «плачет»? — нахмурился Аверин.
— Ну, рыдает. Сидит в своей комнате, закрыла лицо руками и ревет.
— Ну отлично. — Аверин покачал головой. — А рыдать в нерабочее время она не может? Пойди и приведи ее сюда.
— А вдруг у нее что-то болит?
— Спроси. И если болит — пусть идет к врачу, а нам предоставят другую горничную.
Спустя пару минут Кузя снова вернулся:
— У нее ничего не болит. У нее просто случилась беда. Но она все отгладит, не волнуйтесь. Уже пришла с утюгом. Так что? Мне рассказывать про Амур? Или вы не любите Китай? — улыбнулся див.
— Да… рассказывай… — рассеянно проговорил Аверин.
— Длина Амура от слияния рек Шилки и Аргуни составляет две тысячи восемьсот двадцать четыре километра. Главный российский город, стоящий на Амуре, — Хабаровск.
— Подожди. — Аверин остановил его и вышел в гостиную. Горничная, женщина примерно сорока лет, разложив возле стены гладильную доску, орудовала утюгом и громко всхлипывала.
— Так, стоп, это не работа. Поставь утюг и скажи, что у тебя случилось.
— Н-ничего, ваше сиятельство, все в порядке, — ответила горничная, но утюг поставила.
Аверин строго на нее взглянул:
— Я задал вопрос и хочу услышать на него ответ.
— Простите, ваше сиятельство, я больше не буду вас раздражать. Просто у меня дочка пропала. Понимаете? Но я…