— Почему не лежим? — спросил я строго, повысив голос.
— Отряд амазонок приветствует главу поселения, — пискнула одна из них, и все девочки вытянулись по струнке, после чего половина скривилась от саднящих ран.
— Чего зелья не пьём? Раны вроде не такие сильные, — удивился я.
— Решили оставить шрамы в память о сражении и боевом крещении нашего отряда! — всё также выкрикнула, по-видимому, та, что была их командиром.
Я закатил глаза от недоумения. После чего потребовал, чтобы каждая подошла ко мне и получила порцию лечения. Девочки не хотели и всячески сопротивлялись, но я был непреклонен. Не хватало мне здесь культа шрамирования в дополнение к пернатой богине. Чёрт её знает, что она им в головы вольёт своим воздействием.
Однако, чтобы хоть как-то скрасить их грустные лица, я предложил им в числе первых попробовать новые медовые сладости, которые скоро появятся в нашем поселении. И, кажется, их печаль как рукой сняло. Возмущений, по крайней мере, я не слышал, лишь вопросы, как скоро им достанется награда.
Вырвавшись от сахарных наркоманок из лазарета, я пошёл вершить следующие дела. У ворот ждал Василий. Старик деловито осматривал пятёрку орков, которые ловили на себя десятки взглядов селян, охраняя толпу пленных.
Сёма, отвешивая подзатыльники, гонял пацанов, чтобы те быстрее тащили бочки из мастерской Василия. Мёд сам себя не соберёт, и экспедицию с Васькой надо отправлять как можно скорее. Единственный оставленный нами улей может улететь слишком далеко или снова попасть в какую-нибудь аномалию.
Вскоре показалась часть охотников с острова испытаний, что тащили собранное на острове. Растения, мёд, жала пчёл и всякую всячину, что казалось нам полезной. Сваливали всё в огромную кучу, после чего забирали бочки и бежали обратно. Каждый понимал, насколько важно собрать мёд с близлежащих законсервированных сот.
Причём занимались этим исключительно парни по понятным причинам. Девочек же пришлось оставить на охране под присмотром орков. Будет нехорошо, если кто-то доберётся до мёда раньше, чем мы объясним его опасность.
Кошка с недовольным лицом стояла у толпы пленных и ждала моего появления. Нам предстоял допрос с пристрастием, на котором врать не получится. Схватив пирата за шкирку, я потащил его в бревенчатую башню с краю ворот. Там была сторожевая комната, которая вполне подходила для допросной.
Швырнув бедолагу на скамью у стены, я развязал его верёвки, освободив рот. Говорить-то как-то он должен. После чего поставил грубо сделанный табурет и сел напротив. Детям в деревне очень понравилась мастерская Василия, и вместо уроков они теперь обеспечивали все поселение такой вот грубо сделанной мебелью. Пусть не все изделия отличались удобством и крепостью, но никто не отказывался и старались доводить до нормального состояния мебель самостоятельно.