— Молчи!!! — заорал я.
Слезы начали жечь покрасневшие глаза. Я закрыл лицо руками… Рукой. Мерзкий правый отросток даже в горе подводил меня. В ярости я схватил левой рукой правую и стал бить ее о пол. Оцколи кинулся ко мне — видимо, опасался нового припадка.
Боль слегка отрезвила. Я откинулся на спину и попытался задать новый вопрос. Однако, во рту совершенно пересохло.
— Пить… — только это и смог просипеть.
Ннака кинулся за водой.
— Ты знаешь, что произошло? Что… что с ней случилось?
— Змиев волох глядал и рёк: дивонька поести маисову шлепочку… лепешку — и поперхсти.
— Подавилась — и умерла?
— То так: подавилысь и вмерла…
Мясо какое-то время сидел молча, а потом подсел еще ближе и зашептал еле слышно.
— Но я також глядал, володыко. Едова там бысти, токож не жор… не едена. А на шейке — пятны багровы. Тож так, — оцколи положил пальцы на свою шею.
— Её задушили? — ужаснулся я.
Горец лишь молча опустил глаза в пол. Решай, мол, сам.
— Но за что⁈ Что и кому могла сделать Соловушка?
Мой слуга пожал плечами.
— Володыко. Брешут ли ву дворце, что ты всхотел признасти ейного дитятку? Як свойова.
— Он и есть мой! — вскинулся я… и закусил губу. — Был… Был мой… Не брешут. Я так ей и сказал.
— Два дни всюду за тож болтуют… болтают.
— И что?
— А то! — Мясо вдруг подался ко мне и чуть ли не в лицо зашептал громко, плюясь слюною. — Вси ж ведамо, что Куакали вам другу дивоньку в жонки прочил!
— Думаешь, он⁈
— Да хто хошь! Отож Мохечеката. Вдруг буде сын — тож наследующник! Наследник. А жирнюк токож кто опосля? Да никто! Был родович володыкин — стане никто!
Я застонал. Вот он твой баланс! Покатились чурбачки по закоулочкам! И Соловушку придавили.
— Может, еще кого подозреваешь?
— Може, — надулся горец, почуяв в моих словах язвительность.
Помолчал, но не удержался — видимо, распирало его.
— Володыко, я давнеко на тобе глядаю. Ты… Ты не дурён. Прости! Ты не також, како о тобе треплют тут. Совсем не також. Я то ще в горищах счуясти… Почуял. Но в тоби страху нет. Плохо то! Ты почти усим поспел на ногу наступсти. Куакали, Мохечеката — понятно то. Ты волоху змиеву жертв с боёвища не привел. Ты Капибар бягущих отпустил — старейшину своего обделил. У всих старейшин горовищу едва не отнял. Прекрасной Слезе войну спобедить не дал. И копьища тои умыкнул!
Это да. Трофейные копья у Глыбы я забрал. Но и в казну не скинул: Хвост спрятал их у деда-оружейника. Почему-то мне показалось, что там надежнее будет.
— Да неужели за такое можно девчонку невинную убивать?
— Людовы разничь. Кому в мордень харчи — стерпит. А кто и за мелочь брюшьё прободит.