На первый взгляд хрупкие водяные лезвия врезались в монументальную каменную преграду и пронзили её на три четверти, почти уколов в грудь алхимика. Горевский был чертовски силён — его атака почти пробила мою защиту с первого удара. И если бы не трофейный магический жезл из Мещёрского капища, выхваченный мной из внутреннего кармана пиджака, чужое заклинание наверняка бы пробило мой заслон.
— БЕГОМ! — я толкнул Зарецкого вверх по лестнице.
Тот с ужасом в глазах подчинился и взлетел по ступенькам, почти не касаясь их ногами.
Я развернулся к созданному мной барьеру, который уже трещал от следующей атаки ректора.
Каменная защита не могла долго сдерживать мага такого уровня. Я мысленно оценивал ситуацию — Магистр третьей ступени, в шаге от становления Архимагистром… Против меня, Подмастерья. В прямом столкновении у меня не было шансов, особенно в этом узком пространстве, где невозможно маневрировать. Нужно было сменить тактику.
Как только спутник скрылся за поворотом лестницы, я быстрым шагом отступил на несколько ступеней вверх. Мой Каменный заслон рассыпался под очередным ударом, и ректор шагнул через обломки, окружённый мерцающим щитом.
— Ты совершил большую ошибку, юноша, — произнёс он с мрачной уверенностью, смахнув с плеча символические крошки. — Последнюю в своей жизни.
Я продолжал отступать, заманивая его наверх. Моя единственная надежда заключалась в том, чтобы выбраться в более просторное помещение, где я смог бы использовать свою скорость и манёвренность.
— Ну куда же ты… — протянул он. — Ты ведь только начал наслаждаться моим гостеприимством.
Наконец, лестница закончилась, и я оказался в боковом зале, смежном с основным бальным. Повсюду были расставлены столики с закусками, через арочные проёмы доносились музыка и звуки веселья.
Горевский настиг нас почти сразу. Его лицо исказилось от ярости, когда он увидел Зарецкого, бегущего прочь по коридору за моей спиной.
— Ты ещё и публичный скандал мне устраиваешь? — прошипел ректор, сплетая в воздухе сложный магический узор.
Я еле успел среагировать, закрываясь магическим щитом. Мощная ударная волна сбила меня с ног и швырнула через весь зал, прямо сквозь тонкую перегородку, отделявшую боковое помещение от главного бального зала. Я врезался в стену с такой силой, что та частично обрушилась, осыпав меня обломками штукатурки.
В груди что-то хрустнуло, острая боль пронзила рёбра. Во рту появился металлический привкус, и я выплюнул сгусток крови на мраморный пол. Правое плечо взорвалось болью — вероятно, вывих или трещина в ключице. Каждый вдох отдавался мучительным покалыванием в лёгких. Обычного человека такой удар мог бы уложить надолго, но тела магов гораздо крепче, да и адреналин вместе с циркулирующей по телу энергией притуплял ощущения.