Мы вывалились из комплекса мокрые, задыхающиеся и облепленные белёсой пылью, которая размокла и превратилась в липкую пасту. Вода текла из дверного проёма за нашими спинами ровным потоком, растекаясь по серому песку и впитываясь мгновенно, жадно, потому что земля глотала влагу, не останавливаясь, боясь, что отнимут снова.
Я согнулся пополам, упёрся ладонями в колени и попытался отдышаться. Лёгкие горели, в глазах плыли чёрные пятна, сердце колотилось где-то в районе горла, но мы выбрались. Из подземного зала, из затопленного коридора, из здания, которое на глазах превращалось в фонтан.
Из кармана раздалось возмущённое «кули!», и мокрая акулья морда высунулась наружу, глазки-бусинки сверкнули укоризненно. Рыбёшка была насквозь промокшая, и это обстоятельство, судя по её виду, оскорбляло пустынную песчаную акулу до глубины акульей души, потому что песчаные акулы воду не любят.
— Извини, — прохрипел я, вытаскивая её из кармана. — Но сейчас ты мне нужна.
Земля под ногами дрогнула с гулким подземным рокотом, который поднялся из глубины и прокатился по равнине, заставив песок подпрыгнуть и осесть. Из трещин в белых стенах комплекса ударили новые потоки, и здание, тысячелетиями стоявшее посреди серой пустыни безупречно чистым и сухим, выглядело теперь так, будто его воткнули в центр водопада.
Нужно было подняться выше и оглядеться.
Пошарив в мокром кармане, я сунул акуле кусок вяленого мяса (теперь скользкий и размякший), которым запасся ещё с крейсера и носил в боковом кармане на всякий случай, потому что жизнь научила двум вещам: акула без еды превращается в проблему, а карман без мяса превращается в повод для акулы превратиться в проблему. Рыбёшка сожрала подачку не поморщившись, облизнулась шершавым язычком и преданно уставилась на меня.
— Давай, малышка, — я подбросил её вверх.
Акула кувыркнулась в воздухе и начала расти. Секунда — с собаку. Две — с верблюда. Три — и над нашими головами нависла десятиметровая громадина с пастью, полной зубов размером с кулак, и из этой пасти раздался рёв, от которого Сульфур присел и закрыл уши ладонями:
— КУЛИ-КУЛИ-Ы-Ы!!!
— Запрыгиваем! — заорал я, не дожидаясь, пока все успеют оглядеться и осознают происходящее, потому что вода из комплекса текла всё сильнее, а земля дрожала всё чаще.
Акула распахнула пасть. Знакомая темнота, знакомый запах рыбьих внутренностей, после затопленного подземелья почти уютный. Мы забрались внутрь, все четверо, акула сомкнула челюсти и рванулась вверх, набирая высоту.
И тут произошло что-то новое. Видимо акула так впечатлилась происходящим вокруг, что решила поделиться своими впечатлениями с пассажирами. Часть жесткой шкуры вместе с мышцами и рёбрами вдруг посветлела и стала почти прозрачной, открывая обзор, я увидел то, что происходило внизу; и на несколько секунд забыл, как дышать, потому что Мёртвые Земли просыпались прямо у нас на глазах.