— А вы вспомните, что казненных мятежниками было только шесть, а изменивших присяге — на порядок больше!..
Спустя час сварливых замечаний и нелицеприятных эпитетов выяснились основные противостоящие силы. В лагере, требующем удержать Польшу любыми силами, нарисовалась причудливая эклектика из сторонников жесткой русификации окраин, где первую скрипку играл генерал-губернатор Финляндии, командующий войсками Финляндского военного округа Николай Иванович Бо́бриков, за спиной которого маячил великокняжеский комплот. К ним примыкали панслависты и чиновники, обязанные Царству Польскому своим благополучием и карьерой.
В противоположном лагере, считающем Польшу весьма сомнительным активом и почитающем за счастье сбагрить её кайзеру, собралась не менее фантастическая коалиция из остзейских немцев и русских чиновников, требующих национального размежевания на западных окраинах Российский империи и восстановления утраченных русским народом позиций в рамках концепции «Великой России». Самым ярким выразителем этой идеи станет через несколько лет Пётр Аркадьевич Столыпин.(*)
— Господа! — пробовал примирить враждующих министр иностранных дел граф Ламсдорф, -вопрос польской государственности — это перезревшее яблоко, которое всё равно рано или поздно упадёт. Это понимают и в Вене, и в Берлине. Кто первый и при каких условиях выступит с инициативой её восстановления — тот и окажется в глазах польской общественности «рыцарем на белом коне».(**) Вот о чем идет речь!
Но всё было тщетно. Дело уже было не в Польше, а в огромном количестве нежных струн души высшей знати, за которые последний месяц бессовестно дергал император. Польша была очень удобным поводом расплатиться за это преизрядное беспокойство. Зафиксировав разногласия, стороны разошлись каждая при своём мнении, чтобы продолжить борьбу в другом месте и другими методами.
(*) Намерение П. А. Столыпина «отделить» Царство Польское не нашло отражения в официальных документах, но было зафиксировано в воспоминаниях близких к нему людей. По словам сына П. А. Столыпина, согласно замыслу его отца, «к Польше должны были быть прирезаны, взамен отторгнутых от нее частей Холмщины, некоторые части Гродненской губернии, населенные поляками. Речь шла о части Вельского и Белостокского уездов. Таким образом была бы достигнута основная цель размежевания». На 1920 г., свидетельствовал А. П. Столыпин, намечалось даже полное отделение Польши от России
(**) В реальной истории 5 ноября 1916 г. в Варшаве и Люблине германский и австро-венгерский генерал-губернаторы Ганс фон Базелер и Карл фон Кук одновременно опубликовали два манифеста. От имени своих монархов они провозглашали создание «Польского королевства» И только после этого — двенадцатого декабря 1916 года Николаем II был подписан приказ №870 по армии и флоту. В нем провозглашалось «создание свободной Польши из всех трех ее ныне разрозненных областей»