Потом был вызван Кашин, и тот подтвердил не только беременность, но и назвал приблизительное время зачатия. Все сходилось.
Теперь нужно учитывать беременность жены, с которой и спал-то за последние… Сколько? Полтора года? Два? Но, всего один раз! Что-то изменяет это в раскладах? Пока особо ничего, кроме того, что Екатерина не оставляет попыток привязать меня к себе. Видимо не понимает, что я просто не могу, хотя и стараюсь, развязать те путы, которыми уже давно был ею опоясан.
Когда Екатерина признавалась, она просила за Шешковского. Мол, сама уговорила Степана Ивановича не сообщать мне, так как это задача ее, все еще жены, сообщить мужу. Казалось, мелочь, но… А если так себя ведет Катя, чтобы я начал подозревать Шешковского, посеять зерно сомнений и в будущем избавится от Степана Ивановича? Ведь возможно же! Но ничего подобного я делать не собираюсь. А встряска для Шешковского не помешает, как и любому иному человеку. Чтобы жизнь в рутину не превратилась, да взгляд не мылился.
— Ты, Степан Иванович, еще подумай над тем, что Екатерина Алексеевна может настраивать меня против твой персоны! — я сменил гнев на милость. — Ладно, рассказывай, что там с Арсением.
— Арсений как будто сошел с ума. Начал возводить повсеместно хулу на Вас, Ваше Величество. Говорит о том, что Богородица к Вам явиться не могла, потому, как Ваши поступки, скорее, от лукавого [Арсений Мацеевич, митрополит Ростовский и Ярославский, был в РИ самым активным, единственным противником секуляризации. Предавал анафеме всех причастных к этому процессу, оскорблял Екатерину, не признавал Елизавету].
— Вот же враль [так Екатерина Великая называла Арсения]. При мне так помалкивал, уехал в Ростов, так и разошелся, — сказал я, все никак не решаясь принимать жесткое решение.
— Ранее, Ваше Величество, многие считали, что Вы, как и Елизавета Петровна, дальше слов и угроз не пойдете. Сейчас же обер-прокурор Святейшего Синода начал говорить об отъеме церковных земель как о неизбежном, — сказал Шешковский, глядя на меня и ожидая решения.
— Степан Иванович, вы сможете решить проблему таким образом, чтобы тень не упала ни на меня, ни на вас? — спросил я, чуть не дав «петуха» голосом.
Наступила небольшая пауза. Как-то сложно принимать решение относительно одного из видных иерархов церкви, даже, если этот церковнослужитель напрямую оскорбляет не только меня, но и все мое окружение. Мацеевич уже вступил в конфликт с Ростовской семинарией, с иными своими «коллегами», архиепископом Новгородским Дмитрием, епископом Коломенским Гавриилом и другими иерархами церкви. То, что сейчас назревает, может превратиться в новый Раскол церкви, чего допустить нельзя никоим образом, в том числе и посредством скоропостижной кончины Арсения. В иной истории были какие-то судебные разбирательства, которыми и в том варианте занимался Шешковский. Однако, после церковь причислила Арсения то ли к лику святых, то ли признала великомучеником. Ждать подобного, как и последователей Арсения, я не хотел. Откровенно, это опасно.