– Расслабься, Нина. Не нужно думать или бояться. Просто чувствуй нас, как вчера во время единения, – сказал Эш, а потом поцеловал меня так, что все мысли улетучились в мгновение ока.
За горячими сумасшедшими поцелуями и ласками в четыре руки, я не заметила, как полностью расслабилась, доверилась обоим драконам.
Меня целовали, лизали, легонько покусывали, вызывая мириады мурашек. Эшер и Шайн, я опять запуталась, кто из них кто. Терялась в волнах невозможного удовольствия: нежные ласки груди, горячие губы там, где все сводит от сосущей пустоты и жажды быть наполненной, тихие утробные рыки, стоны мои, их.
– Пожалуйста, – всхлипывала я, стараясь притянуть к себе одного из братьев.
Скорее почувствовала, чем увидела, как шире разводят мои и без того распахнутые колени, как на меня опускается Эш. Ожидание неминуемой боли появилось на уровне инстинкта, заставляя сжаться и упереться ладонями в живот Эшера.
– Тише, афари. Не напрягайся, – простонал дракон, пока его твёрдая плоть плавно проникала в меня. Странно, но никакой боли не было, лишь восторг единения и непривычная наполненность. По нашей коже плясал уже знакомый мне магический огонь, усиливая колкие мурашки возбуждения.
Мужчина стал отстраняться, выходя из меня, лишая этого нового волшебного удовольствия. Я впилась ногтями в его ягодицы, притягивая обратно, выгибаясь ему навстречу, как кошка.
– Бездна, Нина! Ты сведешь меня с ума, – простонал Эшер, с силой толкаясь назад.
Сначала мы медленно, сладко, неспешно скользили, судорожно цепляясь друг за друга, но хотелось большего – утолить желание, погасить требовательное пламя, бушевавшее внутри лона. Я кричала и царапалась, сходя с ума от наслаждения, которое дарил мой дракон. Невозможно! Невозможно чувствовать так остро, непереносимо. Уткнулась в шею Эша, целуя его, сдерживая крики, но следующий резкий толчок отправил за грань этого слепящего удовольствия. Меня накрыл оргазм сокрушительной силы. Кажется, я даже не дышала те несколько секунд или минут, пока тело билось в сладком пароксизме.
– Теперь ты моя, Нина, – рыкнул Шайн, едва его близнец откатился в сторону после того, как пережил собственную разрядку.
Моё тело было расслабленным и пресыщенным. Думала, что не смогу разгореться страстью снова, но стоило Шайну поцеловать меня, заполнить собой, как знакомое безумие вернулось опять. Удовольствие было таким же острым, но более осознанным, лишённым страха и зажатости.
Хоть Шай и был внешне точной копией брата, но целовал, смотрел и двигался иначе: по-другому, но не менее прекрасно. И второй оргазм был не менее острым и невыносимо сладким. Я сорвала голос и, кажется, отключилась. Иначе как объяснить то, что, когда я пришла в себя солнце уже клонилось к горизонту?