Я не знаю, что это. Обещание или угроза?
Но, тем не менее, сказанное им прознает неожиданным импульсом предвкушения и … возбуждения.
Я сглатываю вязкую слюну.
В этот момент раздается стук в дверь.
— Как раз вовремя.
В номер кто-то вошел. Я чувствую каждый глухой шаг. Чувствую каждой клеточкой своего тела.
Точнее… я знаю кто это. Пункт со звездочкой в договоре, который мне пришлось заключить с партнером отца.
Все тело охватывает дрожь по мере их приближения. Не могу даже обернуться и посмотреть на них. Настолько все во мне окаменело. В нос бьют ароматы мужских парфюмов: резкие, дерзкие, но настолько соблазнительные, что их хочется вдыхать снова и снова.
Я еще раз бросаю взгляд в зеркало. В отражении вижу мужчин по плечи. Оба высокие, в черных дорогих костюмах. Боже, их двое…
Смотрю на Дмитрия, не в силах произнести ни слова.
— Не нужно так бояться, — усмехается, заметив в моих глазах страх. — Они сегодня только убедятся, что я подарил нам безумно сладкий подарок, — он забирает из моих рук ленту и начинает медленно наматывать ее на кулак. Видя как при этом вены на его предплечьях проступают, нервно сглатываю. Мужчина наклоняется вперед, его дыхание обжигает шею. — В любом случае, выбора у тебя… Нет.
за несколько дней до…
Голова гудит просто до одури. Цифры на бумагах расплываются от слез, что бесконтрольно наворачиваются на глаза. На секунду зажмуриваюсь и твержу себе, что должна собраться и разобраться с бардаком в его ресторане в память об отце.
— Утро доброе, — в кабинет входит администратор Иван с горой новых бумаг. — У нас тут полная неразбериха. — На стол упала кипа папок. — Как будто ураган прошел.
— Если бы ураган, — бормочу устало, смотря на высокие горы финансовых отчетов и счетов, изобилующих красными цифрами, которые так и не дождались своего исполнения.
Ресторан, унаследованный от отца, не приносил ни радости, ни покоя. Похороны едва закончились, и меня буквально на следующий день сажают в кресло нового управляющего.
В просторном кабинете все напоминает об отце. Хочется взять кувалду, да потяжелее, и разгромить здесь все к чертовой матери, а не разгребать его долги, когда в голове еще свежи воспоминания, бросающие в дрожь: как я иду за гробом, как погребальные мелодии смешивались с шепотом собравшихся людей и плачем.
— Тут долги перед каждой инстанцией, — шепчу, прикрывая рот рукой, — как такое возможно?!
Иван молча пожимает плечами.