— Да, определённо надо, дес, — согласилась одна крольчиха, явно прикладывающая большие усилия, чтобы не заржать.
— Хи-хи-хи, а нам и так понравилось! Хи-хи-хи… — напомнила о себе и Кумико, которая из-за очередного приступа смеха аж за живот схватилась, а также слезы с глаз утирать начала.
Что же до последней участницы нашего странного обеда, то Хина более чем смогла удержать лицо, при этом демонстративно приложив ладошку к своей моське и начав качать головой.
«Ага, у неё на удивление хорошо вышло скрыть за этим свой недовольный оскал и крайне жуткий взгляд.» — отметил я один интересный момент вторым потоком сознания.
Да, занятная деталь…
Не менее занятная, чем мгновением позже поднятый как раз Хиной вопрос о том, а что о неожиданном порыве Наны относительно моей скромной персоны должно будет подумать и сказать её многоуважаемое семейство? Семейство Неко, которое, на минуточку, согласно вышитым камонам на одежде кошатины, имело свой собственный герб и входило в великий клан Кумо на правах вассального рода. И, может, на островах и имелась своя специфика, но… Но не до такой степени, чтобы девушка из аристократичного рода могла спокойно выбирать себе парня, по крайней мере без оглядки на мнение старших. В этом плане, насколько я знаю, у островитян всё было в разы строже, чем у многих.
Так что беззаботный ответ довольной кошатины поставил в тупик не только меня, но и как раз Хину, ибо звучал он так:
— Нана — это Нана, Нане можно! — и тот момент, что данное заявление являлось интересной такой игрой слов островного языка, которую можно было понять ещё и как: «Нана — седьмая, Нане можно!» — не то чтобы добавлял особой ясности. Из-за чего, последовавший далее от кошатины вопрос, внёс по островным понятиям гораздо большую определённость: — Можно же, ня? — ибо задала пушистая его не кому-то там, а вообще-то далеко не последнему представителю рода своего сюзерена!
— Хи-хи-хи… Можно-можно, хи-хи… — согласно закивала Кумико, уже почти отсмеявшись.
— Вот, ня, теперь Нане точно можно, ня! — важно кивнула кошатина. — Если, конечно, ня, кто-то ещё не имеет ничего против, ня… — сообщила эта прохвостка, демонстративно переведя взгляд своих хитрых глаз на Хину, тем самым вновь заставив ту недобро прищуриться, поджав губы.
— Эта недостойная считает, что кое-кому стоило бы перестать столь открыто делать неподобающие намёки! — чуть ли не прошипела, аки змея, чешуйчатая. — Хина не принадлежит этому золоторукому молодому воину, как и он не принадлежит ей, в то время как за Неко-доно тут и сейчас может что-то решать лишь Кумо-сама — и она уже сказала своё слово! А посему какая-то там Хина тут и сейчас явно не в праве диктовать, кому и с кем быть, или тем более против чего-то подобного возражать! — недовольно продекламировала она свою позицию.