— Госпожа, это абсолютно невозможно. Оружие, что использовали мои слуги при атаке, не могло причинить такого вреда, оно не сильнее всего того, что применяли против Стража в прошлом. Обычный артефакт категории А+, отпечаток силы какого-то из небожителей, найденный в Колыбели богов. Мастер ритуалов нанес на него руны усиления, но это мало что меняет, и я не представляю, как подобное могло произойти. Я готов поклясться, что окончательное уничтожение Бесформенного не было частью моих планов.
— Не нужно. Ты бы не смог солгать, даже если б захотел, — прошипела Аттала, но ее голос стал чуть более спокойным. — Я наложила на эту комнату печать абсолютной истины, она не позволит сказать ни слова лжи.
На пару секунд повисла тишина. Каждый из собеседников, словно шахматист, обдумывал свои следующие действия и открывающиеся перед ним перспективы.
— Госпожа, — первым свой ход сделал наг, — я должен предупредить вас об определенных трудностях, но сначала хотел бы получить свою награду. Когда мы достигли соглашения и я передал оплату за вашу помощь, то спросил, а что я получу, если все задуманное мной удастся, Дом Ярости значительно ослабнет и Дом Похоти наконец-то сможет избавиться от статуса младшего, подчиненного союзника. В тот раз вы воистину по-королевски произнесли слова, звучащие в моей душе до сих пор: «Удиви меня, наг, и тогда моей щедрости удивишься уже ты». И я сделал все, чтобы вас поразить: поверг Плоть, которого так и не смогли полностью уничтожить легионы Боли во время Войн крови, преодолел Разлом Тысячи Криков, обрушил стены Акш’дхара, уничтожив почти всех, кто его охранял… Азамай ранен, Зор’райг, четвертый столп, мертв. Я практически бросил к вашим ногам столицу Дома Ярости, и не моя вина, что вы не готовы взять этот приз. И теперь спрашиваю: смог ли я вас удивить?
— Смог, наг, — речь, истекающая из пламени, сейчас буквально излучала яд, и если б она прозвучала в ином месте, все, кто ее услышали, были бы мертвы. — Твоя наглость воистину потрясает. После всего сделанного, ты еще осмеливаешься у меня что-то просить. Все, на что ты имеешь право, — лишь молить о спасении своей жалкой душонки!
— Ну, о ней позаботятся боги моего народа, — спокойно отмел угрозу Шепчущий, — вам ее точно не достать. А теперь вернемся к разговору о моей награде. Слово было сказано и было услышано. Я жду его исполнения прежде, чем мы продолжим разговор.
Лепестки пламени замерли, словно наполнявшая их собой не могла произнести ни слова.
— Какая жадность и глупость… Ты очень скоро пожалеешь о них, наг. Держи и владей, вот награда, достойная тебя.