— Не забыла, что я люблю, это хорошо. Зачем пришла?
Девушка без слов сняла маску, демонстрируя рану. Ведьма плавно выскользнула из глубокого кресла, подошла почти вплотную и надолго застыла, внимательно рассматривая открывшееся зрелище. Вдоволь насмотревшись и сделав какие-то выводы, достала из большого, украшенного резьбой сундука, стоящего в дальнем углу избушки, глиняный кувшин. Потом аккуратно налила его содержимое в простую деревянную миску и протянула гостье:
— Умой этим лицо, и постарайся, чтобы вода после умывания стекла обратно в миску, чем больше будет воды, тем больше я увижу.
Тирана тщательно умыла над тарелкой лицо, стараясь, чтобы вода не разливалась по столу, и молча стала ждать продолжения. Но вместо объяснений небрежный взмах руки хозяйки отправил гелину на ближайший стул — ждать.
Тирана, беспрекословно подчинилась, отрешенно наблюдая за тем, что делает старая ведьма. Сейчас решалась ее судьба — жить ей или умереть, отправившись к Владыке Боли. Она хотела жить, страстно желала этого, смерть не входила в ее ближайшие планы, а уж посмертие, ожидавшее ее душу в Доме Боли, пугало до черных мушек в глазах. За неполные триста лет в Игре она привыкла думать, что почти бессмертна, да, ее не раз пытались убить, но она всегда оказывалась или сильнее, или хитрее своих врагов. Но теперь ей не оставили выбора… Там, где другие найдут покой, она получит невыносимые муки до тех пор, пока душа ее не распадется и не отдаст искру Создателя Владыке Пустых Зеркал.
Такое будущее страшило гелину столь сильно, что она была готова бороться до последней капли сил за каждый день бытия. Да что там день! Даже миг был бесконечно важен, если он хоть немного отделял ее от встречи с Повелителем Боли! И сейчас ее судьба в сухоньких ручках древней ведьмы, что была старше иных богов.
Руки старой карги то порхали над миской, то доставали из недр сундука все новые и новые ингредиенты и вещи. В воду падали, тут же растворяясь в ней, сухие листики, ветки, порошки и засушенные кусочки тел животных и не только. Лигия при этом неотрывно вглядывалась в воду, высматривая там что-то доступное только ей. Наконец она вылила воду из миски в огонь, горевший в очаге, от чего тот ярко вспыхнул и затрещал, и тяжело опустилась в свое кресло.
Сложив руки на груди, она задумчиво посмотрела на Тирану, после чего негромко произнесла:
— Я не смогу ЭТО вылечить.
От этих слов из гелины словно вынули стержень, на котором она держалась. Ей стало душно, комната вдруг закружилась, а потом она провалилась куда-то в темноту.