Взглянув на своего собеседника, стоящего с сосредоточенным лицом, старый архимаг качнул головой и устало вздохнул:
— Так понимаю, мне тебя переубедить не удалось.
Рэн отрицательно качнул головой.
— Я должен попробовать. Я дал себе слово, что буду щитом и мечом для тех, кто сам себя защитить не сможет, и если есть хотя бы тень надежды, обязан попытаться, а иначе зачем это все? Чего будет стоить мое слово, мои обещания, пусть даже данные самому себе, если я сразу сдам назад, едва столкнувшись с сильным врагом, даже не попытавшись что-то сделать?
Архимаг задумался над прозвучавшими словами. Были ли они искренними? Неужели юноша настолько… прост и идеалистичен? И Лига зря поставила на него. Или же хаосит всего лишь не хочет раскрывать все свои козыри?
— Знаешь, ты мне сейчас очень напоминаешь моего друга Кируталя по прозвищу Щит Небес. Он был паладином, погиб, когда ему еще не было тридцати, но сверкал словно метеор, сорвавшийся с неба, чтобы в своем недолгом полете осветить всю землю. Надеюсь, ты проживешь намного дольше, чем он, и со временем станешь мудрее. Дело, что ты пытаешься основать, сейчас все равно, что росток, пробивающийся к солнцу. Погибнет лидер — распадется клан — соратники разбегутся — и все твои идеи и устремления рассыпятся прахом. Игре Хаоса не помешало бы стать немного… хаотичней, сейчас у вас там, по сути, филиал ада, и шанс на появление альтернативного пути, на мой взгляд, важнее, чем гибель одного, почти обреченного, мира.
— Почти, — коротко произнес Рэн.
Архимаг испытывающее посмотрел на него, особенно остро пожалев о невозможности ментально повлиять на своего молодого собеседника, просто стерев из его разума этот бред.
Чуть задумавшись, он махнул рукой и направился к одному из стеллажей.
— Если я не могу тебя отговорить от этой авантюры, то хотя бы немного помогу, увеличив шансы на победу.
Турух пошел в дальний конец зала и, сняв с полки бархатный футляр, осторожно его приоткрыл. Внутри, на черном шелке, лежал кулон. На тонкой цепочке из красного золота в оправе из орихалка, покрытого рунической вязью, пульсировал алый бриллиант, в глубине которого, переливаясь от силы, горело крохотное перышко, едва видимое в недрах бриллианта.
— Щит абсолютного пламени, — негромко произнес маг, любуясь вместе с хаоситом миниатюрным сокровищем. — Внутри камня — перо царя фениксов Манатала, и пока оно не исчерпает свою силу, кулон делает хозяина абсолютно неуязвимым к любым атакам на основе этой стихии. Сила Азамая, его основные ударные заклятья — все это Огонь, пусть и оскверненный, но все же. Щит ненадолго от них защитит, дав тебе время. Немного, но порой секунда ценнее, чем целая жизнь. Теперь это, — снова недолгая прогулка вдоль полок хранилища и очередная коробка, внутри которой обнаружилась грубая рыбацкая сеть, которую архимаг с огромным почтением взял в руки, прежде чем протянуть своему спутнику. — Сеть святой Eлены, долгие годы служившая ей единственной одеждой. Годы молитв, боли, испытаний и неиссякаемой веры, что тверже скал и ярче света — она все это впитала в себя. Если сможешь накинуть ее на демона, то частично заблокируешь его возможности. Летать он точно не сможет, а там — главное сблизиться и суметь нанести удар.