— Они ради такого праздника прибыли со всех уголков Империи! — радостно воскликнул командующий. — Лучшие из лучших! Но ты не бойся, мы тебя убивать не будем. Ты еще пригодишься и, возможно, тебя даже вернут твоему отцу, если он будет достаточно сговорчивым. Но поверь, тот человек, что вернется домой, уже никогда не станет прежним тобой.
Вперед вышел один из палачей, окинул меня внимательным взглядом и кивнул своим мыслям.
— Меня зовут Магмалуо Лион фон Ректер Берн Штерль, — пробасил он. — Я являюсь главой объединения королевских палачей. И если говорить о слове «лучший» — то это как раз обо мне. Я действительно лучший в Империи, а может и за её пределами, — говорил он так, словно совершенно уверен в каждом своем слове. — Я занимаюсь своим делом уже более ста сорока лет. У меня нет жены, нет дочерей, сыновей, родственников. Только моя работа и свою работу я люблю. И делаю ее изумительно… Но… — только сейчас на его лице появилась улыбка. — Впрочем, сам скоро узнаешь. Так что добро пожаловать.
Некоторое время мы смотрели друг на друга, и в какой-то момент Магмалуо нахмурился.
— Я еще ничего не сделал, а у тебя слезы из глаз катятся. Тебе страшно?
— Нет, что ты… — помотал я головой. — Просто «Престол грешника» в глаз попал.
— А? — не понял он.
— Да ничего, не обращайте внимания, — отмахнулся я. — Давайте начинать уже, что ли.
На этом стражники передали магические ключи от наручников и вышли из комнаты, оставив нас наедине. Разве что командующий замер в дверях и, обернувшись, обратился к их главному.
— Мужики, я хочу, чтобы эти стены наполнились криками, страданиями и ужасом!
— Хорошо! — хором ответили ему. Причем не только палачи, но и я…
Король Людовик мчался в зал заседаний и никак не мог придумать, что он сделает с теми, кто его так срочно вызвал. А ведь так не хотелось ехать. Было столько важных дел…
Но теперь две недели кропотливого труда оказались бесполезны, ведь ему пришлось выдвигаться срочно, не задерживаясь ни на минуту. Как-никак, вызвали во дворец по экстренной связи и сказали, что это подождать не может.
— Две недели… — сетовал король. — Целых две недели!
Очень обидно. Особенно, когда тратишь на дело не только время, но и немало средств. Две недели король окручивал одну молодую особу, всячески ухаживал за ней, и всеми правдами и неправдами пытался затащить в постель.
А она вроде бы и не против, но после каждого свидания, каждого щедрого подарка в последний момент уезжала домой одна, так и не осчастливив мужчину.
— Как же хороша, чертовка… — мечтательно проговорил король. Он мог отдать приказ ей, или, в крайнем случае, своей гвардии и тогда она сразу стала бы его. Но в последнее время Людовик так не делает, это как-то наскучило и стало совершенно неинтересно.