— Лес тебя упаси! — возмутился старый. — Мы, конечно, разозлились, но ведь мы не убийцы! Убивать — это плохо, всё живое имеет право на жизнь, и создано для того, чтобы развиваться, жить и наслаждаться жизнью.
— А вот это, по-вашему, развитие, или просто наслаждение жизнью? — я показал на экран, где как раз транслировались кадры с места событий. Тысячи повешенных на лианах бандитов мерно раскачивались на ветру, а какое-то тощее дерево использовало их в качестве боксерской груши. — Наверное, всё-таки, наслаждение.
— Так мы не отдавали приказ убивать, — развел руками старик. — Просто дали лесу сил и разрешили вылечить себя самостоятельно.
— Да ну? — удивился я. — Откуда вы знаете такое заклинание?
— Так это древние знания нашей общины, заклинанию излечения леса обучаются все, кто достиг ступени магистра, — пожал плечами старый друид.
— А чего не так? — уточнил у меня Черномор. — Почему ты так в лице поменялся?
— Просто это заклинание… Ну, если говорить мягко, оно запрещенное даже среди самых больных на голову друидов, — по крайней мере, так было в моем мире. — И это заклинание по своей жестокости может переплюнуть пляску мертвецов у некромантов. С его помощью с растительности снимаются ограничения, и разрешается вспомнить все старые обиды.
— Что? — не понял Черномор. — Какие вообще обиды могут быть у деревьев?
— Не понимаешь, как это опасно? — усмехнулся я. — Ну вот, простой пример. Представь, что ты дерево и стоишь на одном месте семь сотен лет. Сколько раз за это время люди могут насолить тебе? Вот тебе приятно будет, если кто-то помочится тебе на ногу? А если так сделают несколько сотен раз? А если потом кору сдерут?
— Курлык мне на голову нагадил, и ничего, я его простил, — пожал плечами Черномор.
— Ты его потом тапком сбил, насколько я помню, — подметил я. — А дерево ответить не могло, вот и копило в себе обиды. Теперь же пару дней назад пришли новые люди и начали вести себя в лесу, словно они там хозяева. Жечь костры, рубить деревья, сооружать из них дома… — я проследил за взглядом Черномора и тоже посмотрел на экран.
— А это как понимать? — уточнил он, показав на битву двух баобабов.
— Ну, видимо, обиды у них не только на людей, — пожал я плечами. — Друиды, что думаете по этому поводу?
— Сейчас… — старик закатил глаза и обратился к одному из этих баобабов. — Ага… Понял… Да ну? Вот же подлец! Так ему и надо! — на этом разговор с деревом был окончен, и глаза его снова стали нормальными, — В общем, у них разногласия на почве источника влаги. Оказалось, что один из них вот уже три сотни лет тянет свои корешки к соседу и ворует у него воду и минералы.