— Они что, серьёзно собираются из этого стрелять? — не удержался я.
— О, ещё как собираются, — радостно подтвердил Вестфаль. — Этот малыш называется «Апокалипсис». Стреляет болванкой из сверхпрочного сплава на околосветовой скорости. По задумке, должен одним выстрелом сбивать метеориты. Но есть нюанс. Его ещё ни разу не включали.
— Ладно, всё, хорош. Вижу, с распростёртыми объятиями меня тут не ждут. Давай куда-нибудь в лес, за город. Я там как-нибудь сам.
— А уже поздно, — отозвался дракон. — Действуем по изначальному плану. Высаживаю тебя в городе.
— В смысле поздно⁈ Ты на них посмотри, там уже вся армия страны, наверное, собралась! Они из этой дуры сейчас как шарахнут!
— Ну, как собрались, так и разбегутся. Извини, друг, но я и правда не могу долго тут висеть. Эти барьеры забрали слишком много сил. В скором времени я просто… пропаду. Моя жизненная сила иссякает, и скоро холодная длань Вселенной вот-вот поглотит меня, обратив в космическую пыль… — произнёс он донельзя трагическим, надрывным голосом. — Времени почти не осталось.
— Слышь ты, падла хвостатая, — не выдержал я. — Хватит драматизировать! Пропадёт он… Тебя там уже ждёт свеженькое, выращенное по спецзаказу молодое тело, куда твоя память и сознание перенесутся уже через пять минут после «героической гибели».
Дракон обиженно засопел.
— Ну вот что ты за человек, Викториан? Нельзя было подыграть? Я, между прочим, на актёрские курсы ходил!
О, эти «курсы» я помнил слишком хорошо. Меня, как главного попечителя, срочно вызвали в Великий Драматический Театр Тысячи Муз. Это было величественное здание из живого кристалла, помнившее постановки тысячелетней давности.
И вот посреди этой святыни стоял Вестфаль в человеческом обличье и, брызжа слюной, требовал главную роль в новой трагедии. Когда режиссёр ему отказал, эта ящерица впала в ярость, приняла истинный облик и пообещала всех сожрать, а театр спалить до фундамента.
Пришлось вмешаться. В итоге роль ему не дали, но и жрать никого не пришлось. Правда, следующие двенадцать пьес эта хвостатая наглая морда играла обоссанный куст в третьем акте. Без слов, разумеется.
— Ладно, приготовься, — прервал мои воспоминания Вестфаль. — Сейчас будет экстренная эвакуация.
Я сидел в специальном коконе из уплотнённой энергии, который крепился к его спине. Эта штука скрывала меня от внешнего мира, позволяя видеть всё, что происходит снаружи, как на огромном панорамном экране. Сам же я был для местных абсолютно невидимым. И, что немаловажно, абсолютно голым.
Это было частью сделки со Вселенной. Чтобы попасть в закрытый мир, нужно было сжечь все старые привязки. Моё тело было пересобрано на клеточном уровне, обнулено до состояния новорождённого. Чистый лист. И как только моя пятка коснётся этой земли, запустится протокол «привязки». Я стану частью этого мира. Без сил, без регалий, с одним лишь крохотным магическим Даром на уровне выпускника детского сада для Одарённых детей.